Вубра на недолгое время превратилась в выставку достижений народного хозяйства, главным экземпляром которого являлся Кецалькоатль. Отожравшаяся виверна лениво водила головой по сторонам и щелкала пастью на слишком близко подобравшихся к ней любопытных нубов. Я их понимал, летающий маунт — редкость. По крайней мере, в столичных каталогах я ничего подобного не видел.

Неподалеку с самым скучающим в верравийском мире лицом рвала травинки и тут же выбрасывала их высокоуровневая паладинша. Часть общественного внимания досталась и Свете, но внутреннее чутье и инстинкт самосохранения были развиты даже у нубов. Они понимали, что лучше лишний раз сунуться к мохнатому перепончатокрылому чудищу, чем подойти к симпатичной девушке в редких доспехах, пребывающей не в самом лучшем настроении.

— Кто умер? — спросил я, протискиваясь сквозь обступившую толпу.

— Я уж думала, ты, — сразу набросилась на меня Сетта. — Битый час тут торчу. Сказал бы, куда лететь, сразу бы тебя забрала.

А вот это мне не понравилось. Сам по себе я человек мягкий, но когда вот так, с размаху, из тебя пытаются вить веревки и обвинять во всех смертных грехах ­— такое надо сразу пресекать. И дело даже не в том, что мы со Светой два четверга вместе. Мудрые женщины в эти моменты очень похожи на детей: они подолгу скрупулезно выискивают твои слабые стороны, проверяют границы дозволенного. А уж если найдут ахиллесову пяту, то будут при каждом удобном случае давить на нее. И потом уже поздно будет включать мужика и пытаться что-то исправить. Меня пока спасало одно: характера в Свете было гораздо больше, чем мудрости.

— Я вроде не давал повода разговаривать со мной в подобном тоне, — вместо добродушного и мягкого Кирилла сейчас предстал холодный айсберг, после встречи с которым потонул не один «Титаник». — Если ты предполагаешь строить наше общение именно в таком ключе, то боюсь, я не очень благодарный для этого собеседник.

Я много видел растерянных женщин: кондуктора в автобусе, которому даешь тысячную купюру, пожилую тетку на кассе, пытающуюся найти оставленный дома кошелек, мамину соседку тетю Вику, от которой после двадцати трех лет совместной жизни вдруг ушел муж, но в данный момент в этой незатейливой номинации Света взяла бы первое место. Понимаю, когнитивный диссонанс и все такое. Но это нормальное начало любых отношений. В какой-то момент понимаешь: что человек не соответствует образу, который ты создал.

Больше всего, конечно, сейчас хотелось подойти и обнять Свету. Но нельзя. Не поймет тогда ничего, почувствует, что слезами и обиженным личиком можно сломать меня. И ведь не факт, что будет неправа. Поэтому я занял выжидающую позицию. И что бы вы думали? Вуаля!