Не удержавшись, хихикаю: неугомонная Эльза Ивановна буквально преследовала парня, врываясь в его комнаты в самые неожиданные моменты, к чему приятель оказался совершенно не готов. Да и две горняшки ненамного отставали от начальницы. Меня они при этом неприкрыто игнорировали, сосредоточив все усилия на гасителе. Не то чтобы мне было завидно, но… да ладно, черт с ним:мне было завидно! То и дело мелькавший в пределах досягаемости Эльзин бюст не давал мне покоя, так и подначивая хотя бы потрогать, чтоб убедиться в отсутствии оптического обмана и любых других фокусов, да и оставшиеся девушки стоили внимания. Но, увы, я у них котировался где-то на уровне хозяйского домашнего животного: кормить и ухаживать — без проблем, а вот что-то большее — облом.

— Что, Иришка опять спинку порывалась потереть?

— Нет, вчера Анна заходила, проверяла, хорошо ли закрыта форточка! — Скосившись на мою гнусную ухмылку, приятель корчит зверскую рожу и грозит исподтишка кулаком: — Смейся-смейся: если что — тебе этих куриц откачивать! — Борису, несмотря на возраст и закономерно проснувшийся интерес, не очень-то понравилось быть загонной дичью и призом в соревновании девушек.

— Ладно, не жмись: в случае чего откачаю; главное, вовремя позови!

Борька краснеет, но кивает, принимая к сведению.

— Скажи-ка мне лучше, господин Черный, как дворянин дворянину: а это нормально, когда прислуга так себя ведет и в вещах гостей шарит или какие-то ограничения есть?

— Тоже заметил? — кривится Борис, а спустя несколько минут продолжает: — Не знаю. Сам видишь, их здесь явно не ради работы по дому держат, но какие-то азы поведения вколотить должны были. Багаж, одежда, порядок — здесь вопросов нет, но личные вещи и бумаги нормально обученный персонал трогать не должен. Их вообще никто, кроме хозяина и его доверенного помощника, обычно не берет, разве что сдвигают при уборке. А эти…

— Ага! Значит, мне не показалось!

— Похоже на то.

Тема была больная и неприятная: судя по недомолвкам, приятель небезосновательно подозревал зачинщиком состоявшихся тайных обысков собственного отца и на него же думал по поводу домогательств девушек. А поскольку я целиком и полностью был согласен с его выводами, обсуждать особо было нечего. И вообще, по большому счету, была ли это собственная дурная инициатива прислуги или распоряжение Льва Романовича — нам обоим все равно: до определенного предела мы могли мириться с некоторым присмотром, но подобный тотальный контроль стал перебором.

— Полдня у нас есть еще; может, к Александру Леонидовичу тогда скатаемся? Посмотрим, что за базу он отхватил?