— Простите, ваше сиятельство, — извинился Гаврила Акимович за принятые меры.
— Ничего, Гаврила, — ответил князь, пережидая хоровод звездочек в глазах: рука у подчиненного оказалась тяжелой.
— Что делать-то будем, Павел Александрович? — повторил вопрос Упилков спустя пару минут.
— Сейчас — домой: мыться, отдыхать. Лично я даже думать не хочу, в каком я сейчас виде и в чем вымазан!
— Пал Саныч… вы ж поняли?‥
— Понял я, понял. Берешь людей и начинаешь готовить прикрытие и операцию «Богомолье». По тому же сценарию.
— Думаете, Лина все-таки сможетувидеть?
— Нет, Лину брать не будем: помнишь же тех тварей?
В темноте пещеры, разрезаемой лишь лучами фонарей, воспоминание показалось особенно жутким, Упилков отчетливо почувствовал, как все волоски на теле встали дыбом.
— Забудешь такое, как же! Но тогда с кем? Миша же мал еще?
— Разве есть варианты?
— Но…
— Никаких «но»! — отрезал князь. — У нас последняя попытка. Отец, может, знал, как выкрутиться, но мне инструкций оставить не успел. А через год для нас поздно будет, банкротами раньше станем.
— Слушаюсь, ваше сиятельство! Подходы искать будете?
— Зачем? — поднимаясь и отряхиваясь, спросил Павел. — У меня есть страшное и секретное оружие! — Князем окончательно овладело отчаянное веселье обреченного человека — когда от собственных усилий уже мало что зависит и остается лишь шутить.
— Поделитесь секретом?
— Тогда какое же оно секретное будет? — направляясь к выходу, невесело отшутился князь.
— А мне по должности положено! — парировал эсбэшник, принимая шутливый тон начальника.
— Ладно, но только тебе!‥ — торжественным шепотом заявил Павел. — Секретное оружие называется Полина Зиновьевна! — Изо всех сил прислушивающиеся к разговору несостоявшиеся носильщики тихонько прыснули.
— А такая тяжелая артиллерия Европейской конвенцией разве не запрещена, а?
— А некому жаловаться!
Глава 13
Борис носился по тесному помещению каюты, то и дело сбивая на пол разбросанные в беспорядке вещи, заламывал руки и причитал:
— Все пропало, все пропало!
Я, попытавшись первые два раза поднять упавшие предметы, чуть не оказался затоптан, поэтому плюнул на все и просто отшатывался при его приближении: в конце концов, это не последние варежки и шарф в нашем гардеробе.
Причина истерики была банальна: нас не допустили к участию в аукционе за приглянувшийся участок. Другие участки — пожалуйста, а вот этот, самый лучший из всех возможных, делал нам ручкой.
— Не мельтеши! — Надоело наблюдать мне за его метаниями.
— Что «не мельтеши»⁈ Ты знаешь, сколько мы уже денег вбухали именно в тот проект? А теперь все пойдет коту под хвост!