— Аргумент…

— То-то и оно! Пока не вредят — пусть живут, лишь бы концертов больше не устраивали.

— Да, я заметил, что искусство музыки тебе чуждо! — Приятель показушно вздыхает, состраивая преувеличенно печальную мину, но долго не выдерживает и прыскает. Широко улыбаюсь в ответ.

Перед самым выходом веселое настроение Бориса куда-то исчезает, сменившись поднадоевшей мне тоской:

— Ты сегодня ничего странного не замечаешь?

Теперь я понимаю, что лицо у приятеля в кои-то веки не скорбное, а тревожное.

— Нет. А что?

— Да какое-то ощущение… как будто… Не знаю, ерунда, наверное… — отмахнувшись от вопросов, парень выходит на улицу, я следом. Но теперь и мне кажется, что в окружающем пространстве что-то не так. И, бредя до «Касатки», мучительно пытаюсь сообразить: я действительно чувствую чье-то недоброе пристальное внимание или это у меня обострение паранойи после слов Бориса?

Поселившаяся в сердце тревога никуда не исчезает и на следующий день, все больше и больше заставляя нервничать. Ни с чем не сравнимое чувство, что ты на прицеле, вынуждало все время нервно оглядываться, но ничего выбивающегося из обычного пейзажа обнаружить не удавалось.

— Слушайте, я вам верю, но слежку я точно не обнаружу. У нас в команде есть один бывший полицейский: может, с ним посоветуемся? — спросил Земеля, когда мы с Борисом выложили ему свои подозрения, завалившись после школы в офис «Кистеня».

— Францев? — вспомнил я личное дело одного из бойцов.

— Он самый. Он сейчас на втором отстойнике, пошлю кого-нибудь на замену, придется подождать немного.

— Нормально, подождем.

Две площадки, которые требовалось охранять, — это две стройки: одна в порту, а другая на южной окраине города, причем вторая — не так уж и далеко от нашей основной базы. Свободные рода, занимавшиеся строительством комплексов, предпочитали не связываться с клановыми службами, решая такие вопросы самостоятельно или нанимая нейтральные агентства типа нашего, что всех устраивало. Стройки никто штурмовать или разрушать не собирался, защита требовалась от заурядных воров, так что их охрана была спокойным и нудным делом, а среди кистеневцев к ним прочно прилипли названия «отстойников».

Меня, да и остальных моих родичей, их наличие только радовало — это давало возможность бойцам отдохнуть от опасных миссий, упор на которые мы собирались делать дальше. В принципе, слава о нас как о боевых ребятах уже пошла, на сопровождение грузов в «горячие» районы уже даже расписание на пару месяцев вперед составили, так что, может, еще снова придется людей искать.