Лукомский побагровел и вперил в меня бешеный взгляд. От него ощутимо несло злостью и немного растерянностью. Кажется, он не знал, как отреагировать на энергичную атаку какого-то юнца, который по комплекции ничуть не уступал высокорослому и плечистому Виктору.

— А-аа, женишок пожаловал, — наконец, парировал княжич. — Да ещё целую свору цепных псов привёл. Слабо было найти меня и одному прийти на встречу?

— Ходить в одиночку мне статус не позволяет, — холодно ответил я. — Поэтому давайте без дешёвых провокаций. Мне важно услышать, Виктор Павлович, когда и где вы готовы принести извинения Нине Захарьиной?

— А за что просить прощения? — усмехнулся Лукомский, приходя в себя. — Я ничем не оскорбил твою девушку. Наоборот, она мне понравилась, скрывать не буду. И хочу с ней встречаться. Вот тогда и извинюсь перед ней, без твоего присутствия.

— Бесцеремонное поведение в парке, погоня на машине, которая едва не привела к аварии, — стал перечислять я, уже понимая, что этот наглец и хам не пойдёт на примирение. — Потом ты натравил своих недоумков на мою девушку. Удивляюсь, как они живы остались, без переломанных костей. Этого достаточно?

— Да мне плевать, пацан, — хмыкнул Лукомский, сев вполоборота ко мне. — Это твоя бешеная девица едва не сломала руку моему свитскому. Но я же не возмущаюсь и не распускаю сопли, как ты. Мне нравятся такие горячие и смелые барышни.

— Грубо, очень грубо, — я покачал головой, плавно разгоняя ядро. Очевидно, что княжич Лукомский даже миллиграммом своего мозга не осознаёт, куда его заводит несдержанный язык и нарочитое хамство по отношению к равному себе. Если человек не в состоянии оценить и принять неплохое, в общем-то, предложение, которое позволит ему без урона чести выйти из создавшегося положения — это его проблемы. А я прощать подобную выходку не намерен.

Однажды я уже применил подобный метод, наказав наглеца Дикова, но там объектом давления на несговорчивого дворянина выступал Источник, а не человек. Сейчас же я собирался воздействовать на Дар Виктора. Если он не хочет извиняться перед Ниной, будет ползать передо мной на коленях, чтобы я вернул ему смысл жизни. Грубость и хамство не всегда искореняются парой хороших тычков в морду. Иногда нужны иные методы.

«Спустив с поводка» антимагию, я воздействовал ею напрямую на магическое ядро Дара Лукомского. Гасить полностью искру не собирался, а всего лишь блокировал энергетические каналы, питающие маной аурный контур. Это как крышку банки плотно прикрыть, чтобы оттуда дождевые черви не вылезли. Пусть себе копошатся во влажной земле, никому не докучают.