Кузнец при моём появлении тяжело поднялся, одёрнул замшевую куртку, которую почему-то не снял, и слегка поклонился. После чего заговорил на своём языке.

— Подождите, уважаемый, — я показал жестом, чтобы Стейн не торопился, достал телефон и позвонил нашему гость-менеджеру.

— Отто, зайдите в мои апартаменты, пожалуйста, — попросил я, как только услышал его голос.

Менеджер появился очень быстро, и пяти минут не прошло.

— К вашим услугам, княжич, — обежав взглядом гостиную, он задержал взгляд на пожилом кузнеце, возвышавшемся над остальными, как горный кряж в долине.

— У меня гость, не разговаривающий по-русски, — пояснил я ситуацию. — Я же не понимаю его. Побудете переводчиком?

— С большим удовольствием, — склонил голову Отто и сразу же деловито спросил что-то у Стейна. Какое-то время он перекидывался с ним фразами, потом кивнул и перевёл: — Господин кузнец изготовил для вас нож и хочет преподнести его вам в качестве личного подарка. Он сегодня присутствовал на стадионе и смотрел ваш бой с лучшим молодым пилотом Стокгольма. Господин Стейн впечатлён великолепными магическими техниками русского пилота.

— Передайте господину Стейну, что мне очень приятно слышать мнение великого мастера железа. Кажется, в Скандии, Эрика Берсерка знают от мала до велика.

Опять последовала короткая беседа, и Отто повернулся ко мне:

— Господин Стейн знает толк в железе. Он участвовал в создании рунной защиты бронекостюма по просьбе изготовителей. На грудных пластинах, что использованы в экзоскелете, рукою мастера собственноручно нанесены руны.

Я приложил руку к сердцу и уважительно склонил голову. Кузнец позволил себе улыбку, тут же пропавшую. Передо мной снова стоял суровый старик с сильными руками. Он взял со столика чёрный пакет, вытащил из него кожаный свёрток длиной сантиметров тридцать, на мой взгляд. Удерживая свёрток левой рукой, правой он развязал тесёмки и раскрыл его. С гордостью протянул мне ножны, из которых торчала массивная деревянная рукоять. Простая, без всяких изысков.

Тёмно-серая кожа ножен оказалась чуточку шершавой, но «благородной» на ощупь. Сами ножны были украшены лишь одной тонкой полосой воронёной стали, опоясывающей их у горловины, и аккуратным кожаным ремешком с застёжкой из настоящей кости, пожелтевшей от времени. Довольно оригинально, признался я себе. Кузнец не стал делать её из металла, а предпочёл кость.

Стейн опять заговорил, погладив пальцами рукоять. Отто перевёл:

— Рукоять выточена из единого куска полярного берёзового капа. Этот материал редкий и сложный в обработке.