— Господин, тебе надо поспать, — увидев мои мучения, посоветовал Куан, сохранявший невероятное спокойствие. Он сидел на соседнем диване и рассматривал полюбившийся ему альбом с репродукциями. Не могу понять, что Хитрый Лис в нём нашёл. Или проснулась тяга к созерцанию прекрасного? — Если богам суждено допустить нападение, оно произойдёт. А мы не боги, чтобы изменить предначертанное.

— Уговорил, — проворчал я, ложась поверх одеяла в спортивных штанах и футболке. Раздеваться не собирался, чтобы быть готовым к любой ситуации. Даже кроссовки не снял. Воевать босиком — тот ещё мазохизм.

Куан погасил верхнее освещение, и купе погрузилось в полумрак. Свет ночника падал на лицо наставника, и отчётливо увидел морщины, прорезавшие его щёки и лоб. Сколько же лет Хитрому Лису? А ведь он явно немолод, вся жизнь прошла в служении. Ни семьи, ни детей, только я, с которым кореец возится, как с собственным сыном.

— Куан, — окликнул я его тихо.

— Да, княжич, — он поднял голову.

— Скажи мне, сколько ты ещё пробудешь со мной?

— Господина не устраивает старый облезший Лис? — бесстрастно спросил Куан, и если бы я его хорошо не изучил, даже не подумал бы, что он шутит.

— Устраивает. Просто подумал… вот появятся у меня собственные дети, и ты скажешь: я свою задачу выполнил, я ухожу.

— Куда мне идти? — пожал плечами наставник. — Разве только на улицу, чтобы сдохнуть под забором, как никому ненужный пёс.

Мне почему-то стало стыдно. Я чего-то не понимал.

— А разве ты не можешь вернуться к отцу?

— Князь приказал служить молодому господину до самой смерти.

— Почему же раньше не сказал об этом? — удивился я.

— Потому что я сам об этом узнал только недавно, когда мы находились в Якутии. Это было окончательное решение твоего отца, — Куан закрыл книгу и уже привычно погладил обложку. — Князь очень доволен моей службой. Но я тебе стал не нужен?

— Ты о чём говоришь? — я приподнялся на локте и с возмущением посмотрел на Хитрого Лиса. — Конечно, нужен! Да и Оксана мне голову оторвёт, если ты уйдёшь!

— Она может, — с какой-то новой интонацией в голосе проговорил Куан. — Или уйдёт вместе со мной, и тогда ты потеряешь чудесную кухарку.

— Я тебя понял, — усмехнувшись, я лёг обратно. — Вернёмся домой, женю вас. Раз уж ты остаёшься, будешь наставником моих будущих детей.

— Почту за честь, господин, — Куан поклонился, не вставая.

Я улыбнулся и закрыл глаза. Под мягкое покачивание вагона и мерный перестук колёс даже удалось задремать. Поезд то увеличивал скорость, то вдруг начинал замедляться. Где-то останавливался на несколько минут, а потом шёл дальше. Довольно странно. Движение на «скандинавском» участке дороги не являлось настолько оживлённым, чтобы «Экспрессу» приходилось под кого-то подстраиваться. Для нас можно было и «зелёный» путь дать.