Сами понимаете, кричать при постороннем человеке о своих антимагических способностях я не хотел. Может, личник имел допуск к особым тайнам, не спорю. Но лучше перестраховаться.

Баюн никогда не вмешивался в наши горячие споры, и даже дозволял мне слегка перегибать палку, вступая в полемику с Лидой. Если градус накала повышался, он тихонько покашливал — кхе-кхе! — и мы мгновенно остывали. Он всегда тихо сидел на стуле возле двери и не впускал никого, кроме цесаревича, иногда заглядывавшего в кабинет убедиться, что мы еще не поубивали друг другу. Уверен, о наших горячих дебатах он знал, но не позволял себе вмешиваться в рабочий процесс. И правильно делал. Не ему же бодаться на виду тысяч зрителей, отстаивая честь Мстиславских!

— А он дело говорит, Великая княжна, — неожиданно встал на мою сторону Баюн.

— Ой, ну ты-то куда? — поморщилась Лидия. — Да не выстоит этот хвастунишка против крепких парней.

— Можно попросить Индуса поправить молодому человеку технику боя в «скелете».

— Индусу делать нечего, как с нами возиться, — фыркнула княжна, и вопреки своему упрямству, задумалась, постукивая пальцем по губам. — Он сейчас обкатывает новые ППД. Но если поговорить с дедушкой…

Почему нужно обращаться к императору, а не к своему отцу, решающему менее значимые вопросы, я не понимал. Ну, каждый в своей кухне хозяин.

Мне стало жутко интересно, кто такой Индус. По обмолвкам Лиды я сообразил, кем он является в структуре императорского клана. Кем-то вроде инструктора-рукопашника в экзоскелетах. И вариант, предложенный Баюном, мне очень понравился. Одно дело проводить обыкновенные тренировочные бои, и совсем по-иному выглядят спарринги в бронекостюмах.

Но день шел за днем, а таинственный для меня дядька по имени Индус до сих пор не соизволил посетить наши занятия.

Рабочий кабинет постепенно заполнялся схемами боев. Ватманы с рисунками и стрелками лепились на стены, и мы периодически вносили в них изменения синими или красными карандашами, отчего вскоре все эти стрелки, кружки, зигзаги, молнии и овалы стали напоминать бред спятившего художника.

А на самом деле каждый ватман являлся планом для определенной пары пилотов, против которой разрабатывалась своя тактика боя.

Выматывали сии занятия меня жутко. А еще приходилось оставаться на ужин в семье цесаревича, и только потом я возвращался домой. Для этих случаев Юрий Иванович приставил ко мне персонального водителя с машиной. Легко представить, насколько я был доволен подобным вниманием.

Единственное, чего я до сих пор не понимал, зачем Лида настолько заморачивается с этими боями. Ну, проиграем на виду сотен важных гостей, велика ли беда? Если только Мстиславским настолько важно сохранить лицо и авторитет, вместо меня и Лиды могли выступить сильные и опытные бойцы. Но цесаревич упрямо поддерживал желание дочери самой показать свои умения.