— Поживем — увидим, — рассудил я. — Рано планы строить. Вдруг не договоримся.

Рудаков рассмеялся, а мать Светы покачала головой:

— Вик, прошу тебя, быть внимательным и аккуратным в высказываниях. Это Семен Игоревич сдержанно относится к твоим выпадам, а Мстиславские очень щепетильны к каждому слову.

— Не беспокойтесь, Людмила Ефимовна, — кивнул я. — Постараюсь больше молчать. Сойду за умного.

Женщина только вздохнула, поражаясь моей легкомысленности. Рудаков допил чай, поблагодарил за угощение и легонько подтолкнул меня к выходу. Возле крыльца стоял черный «хорс» — солидная тачка, чуть-чуть не дотягивающая до параметров внедорожника, зато бронированная как тяжелый полевой доспех. В тонированных стеклах машины тускло отражалось серое небо с дождевыми тучами, нижняя часть была в грязных потеках. Дороги, видать, залило. Лужи кругом…

— Садись на заднее сиденье, — приказал Рудаков, и я с удовольствием нырнул в салон, пахнущий дорогим одеколоном. После промозглого ветерка здесь оказалось тепло и уютно.

Оказывается, у майора был личный водитель. Молодой парень с круглым лицом и крупными скулами изучающим взглядом прошелся по мне и сдержанно кивнул, когда я с улыбкой поздоровался с ним. Моя вежливость не сильно-то и тронула водителя. Повисла неловкая тишина. Положение спас майор. Рудаков тяжело уселся в соседнее кресло, захлопнул дверь.

— Поехали, Саня, — посмотрев на часы, приказал майор. — Отвезем этого молодого господина в «Сокольники». Только не через центр. Там ливневка из строя вышла, дороги будут забиты.

— Знакомо, — пробасил водитель и плавно тронул «хорс». Зашуршали шины по мокрому асфальту, сразу стало хорошо. Классная тачка. Судя по номерам, как я успел заметить, она принадлежала военному ведомству. Меня даже гордость обуяла. Целого майора прислали, да на такой машине! Наверное, на ней возят высокое начальство, не иначе.

— Как Илана поживает, Януш Сигизмундович? — поинтересовался я. Молчать почему-то не хотелось, а умиротворенный рокот движка мог вогнать в сон.

— Отдыхает у бабушки с дедушкой, — усмехнулся майор, раскусив мою хитрость. А, может, он и сам хотел поговорить. — Отправили до августа в Подольск.

— Все разъехались, — почему-то вздохнул я. — А я вот на море был, в Евпатории. Жаль, что мало. Вредный Старейшина приказал возвращаться.

Мне почему-то захотелось поябедничать на Семена Игоревича. С Булгаковыми особо-то не поговоришь, в жилетку не поплачешься, а вот посторонний человек, да еще из курирующей конторы — милое дело. И выслушает, и подбодрит. А заодно получит некую долю информации про мое житье-бытье.