Образ Геванчи стал расплываться, как ночная темень перед наступающим рассветом. Я торопливо спросил — не имел права не спросить, чтобы получить в свои руки хоть какую-то информацию:
— Кем станет Дайаана? В кого будет перевоплощаться?
— А для чего тебе знать судьбу девушки, если уже отвергаешь ее, не пройдя с ней вокруг священного костра? — теперь и голос шамана стал ломаться, плавать, то удаляясь, то приближаясь ко мне.
— Если я откажусь, как буду в глаза ее смотреть?
— От таких друзей не отказываются, уол! Все узнаешь со временем!
Ну вот, Геванчу поглотили предрассветные сумерки, а я рывком сел на постели, еще толком не проснувшись. В дверь настойчиво тарабанили.
— Да заходите уже! — крикнул я раздосадовано. Наверное, отец или кто-то из дядек.
Дверь тут же распахнулась, на пороге стоял отец в толстом вязаном свитере и обутый в унты.
— Горазд спать! — недовольно сказал он. — Живо одевайся и топай вниз, в столовую. Сейчас позавтракаем — и вылетаем. Вертолеты уже прогреты, опаздывать не желательно.
— Ты же планировал на завтра! — сонно проворчал я.
— Планы иногда приходится корректировать. Священный костер ждать не будет. Собираемся!
— А Источник?
— После возвращения сходим, — отрезал князь и вышел, даже не закрыв дверь.
Примечания:
[1] Хомус (он же варган) — древний музыкальный инструмент народов Якутии. Его отличает характерный «космический» звук, сам он имеет сакральное значение и используется в различных ритуалах. Издревле считается инструментом шаманов.
[2] Уол (якут) — мальчик, парень
Глава 2
1
— Ты в самом деле в Москве один живешь, без родителей? — с любопытством спросила Дайаана, ожидая момента, когда нас поведут к священному костру. — И никто из родственников не следит за каждым твоим шагом?
— Честное слово, — кивнул я, отчего малахай сполз на переносицу, закрыв мне обзор. — Отец мне доверяет.
— С трудом верится, — задумчиво произнесла княжна, похлопывая варежками и притоптывая ногами под звучные удары бубнов шамана и его подручных, часть из которых слаженно играла на хомусах. Изредка Дайаана подпрыгивала на месте и крутилась в такт своеобразной музыке взметывая подол нарядной дохи — шубы из соболиного меха, обшитой бисером. Даже интересно, как она выдерживает груз большого количества серебряных бляшек, подвесок и пластин, навешанных на верхнюю одежду и малахай. Нарядные камусы с разноцветными бисеринками поскрипывают по снегу. — А меня вот в Якутске тетки контролируют, лишнего шагу ступить не дают. Вот и приходится иногда убегать от них.
Последние слова она сказала полушепотом, стреляя глазами в сторону многочисленных родственниц, стоящих неподалеку. О нас пока не вспоминают. Мы прячемся за спинами людей, окруживших поляну со священным огнем, только-только набирающим силу, и ждем сигнала к своему выходу. За правильностью ритуала следит матушка Дианы Саяра и раздает теткам какие-то указания. Хорошо, что сегодня у нас не свадебный обряд, а то бы не дали так свободно общаться с «нареченной».