— Жора, спокойно, — голосом императора сказал высокий мужчина в броском черном костюме, и с его лица «сползла» умело наложенная маска, демонстрируя истинного государя. Ту же самую манипуляцию проделал его спутник.

— Ваня, твою ж через загогулину! — в сердцах воскликнул Мамонов, сжимая ладонь, в которой наливался желто-алыми красками огонек боевой магоформы. — Сжечь же мог! Хотя бы предупредил, что с наследником придешь. Ваше Высочество!

— Здравствуй, Георгий Яковлевич, — ухмыльнулся цесаревич. — Прости, что без предварительного согласования. Боялись не успеть, как бы дров не наломал с этим дурным капитаном.

— Неужели не рад встрече со старыми друзьями? — ловким движением император вытащил откуда-то бутылку из матового стекла. — Коньяк армянский, в самый раз взбодриться!

«Таких друзей за хрен — да в музей», — раздраженный внезапным появлением Мстиславских, подумал Георгий, но быстро подавил ненужные эмоции.

— С каких пор Ваши Величество и Высочество алкоголь с утра употребляют? — хмыкнул он, заходя в соседнюю комнату, чтобы одеться. Но дверь не закрывал, чтобы можно было разговаривать. Чуть повысил голос: — Или хотите меня напоить, чтобы в разговоре с Иртеньевым жесткость не проявлял? С пьяным легче договориться?

— Да брось, Жора, — благодушно откликнулся император, — разве мы звери какие, чтобы своего брата в неприглядном состоянии перед Слугами выставлять?

— Я еще не завтракал, — Георгий в брюках и белой рубашке вышел к гостям, чуть-чуть прикасаясь ладонями к влажным волосам. Легкое магическое плетение взъерошило их теплым воздухом. Оглядевшись, он подошел к барной стойке и достал три коньячных бокала. — А закусить-то нечем.

— Да мы же символически, — Иван Андреевич едва заметно кивнул сыну, и тот с хрустом скрутил золотистую крышку с бутылки, плеснул коньяка на два пальца в бокалы.

— Как прошли в номер? — поинтересовался Мамонов, сев на диван, чтобы контролировать гостей. Обхватил бокал ладонями и стал греть.

— Чуть-чуть надавили на твоего охранника ментально, — пожал плечами старший Мстиславский. — Не переживай, с ним все нормально. А дверь была не заперта изнутри.

— Замок тебя не остановил бы, Ваня, — усмехнулся князь.

— Правда твоя. Умею я такие преграды преодолевать… Как дела в твоем ханстве, Жора? Все ли в порядке? Как семья?

— Почему ханство? — полюбопытствовал Георгий, не торопясь пробовать коньяк.

— Потому что царь в России один, а ханов может быть много, — не моргнув глазом, ответил Иван Андреевич.

— Обижаешь, государь. Мой удел — русский, даже туземные князцы ханами боятся назваться.