Мы выскочили на заснеженное и ровное, как бильярдный стол, поле. Слева потянулся густой ельник с широкими темно-зелеными лапами веток, а по другую сторону виднелось замерзшее русло речки. Я спрятал лицо за спиной Дианы, чтобы уберечься от встречного потока холодного воздуха, и заметил, как из-за небольшого холмика выскочили три упряжки и понеслись вслед за нами. В каждой из них сидели по одному погонщику и что-то возбужденно покрикивали.

Девушка обернулась, глаза ее сверкнули озорными искорками. Шест легонько коснулся крупа среднего олешка, ведущего упряжь.

— Хэй-хэй!

Наши нарты рванули с еще большей скоростью. Заливались колокольчики, под полозьями шипел снег, что-то орали вслед нам преследователи, смеялась Диана, то и дело поглядывая на них. Умело правя нартой, она не давала им приблизиться, и мы все дальше и дальше уезжали от улуса. Последние дымки юрт исчезли за поворотом — их скрыли деревья.

А вот троица, увязавшаяся за нами, не отставала, и даже попробовала приблизиться. В отличие от нашей нарты, которую тащили трое олешков, в те были запряжены по двое темно-белых и рогатых животных, поэтому им не хватало мощи догнать нас. Хихикнув, Диана слегка сбавила скорость, чтобы совсем уж не обидеть своих соплеменников.

Между тем равнина стала сужаться. Лес стал подступать вплотную к руслу реки, и молодая погонщица уже не так споро гнала животных.

— Чего они хотят? — крикнул я, как только упругий колючий ветер перестал бить в одеревеневшее лицо.

— Не знаю! — обернулась Диана. — Это Аман со своими дружками Туйгуном и Боотуром!

— Кто такой Аман?

— Жених мой! — рассмеялась девушка и натянула поводья. Олени остановились, окутываясь горячим паром из ноздрей. — Ой, да пошутила я! Мы вместе в Якутске учимся в гимназии. Он, правда, на два года старше, все время меня пытается защитить. А я хочу как ты — быть свободной!

Преследователи подлетели с одушевленными криками и взяли нас в полукольцо. Двое не слезали с нарт, а вот один из них неторопливо, чуть вперевалочку, подобно молодому медведю, направился к нам, тяжело приминая торбосами наст и опираясь на шест. Надо полагать, это и был Аман. Выглядел он старше своих лет, почти мужчина. Чуть смугловатое лицо овалом, широкий гладкий лоб, черные выразительные глаза, легкая горбинка на носу. Сбросив капюшон меховой кухлянки с головы, парень перевел взгляд с Дианы на меня и ухмыльнулся, показав крупные зубы. Пристукнул шестом, пробив корку наста.

— Дайаана, вчера священный огонь не захотел принять белого княжича, — на русском он говорил без характерного акцента, присущего местному населению, живущему в отдаленных улусах. — Зачем ты с ним?