— Вижу, не знаешь, но о чем-то догадываешься, — сверкнули льдинки в зрачках старика. — Гусаровы не пестуют Воду. У них «воздушная» ипостась, да и то слабая. Твоя мать не по «стихийной» стезе пошла, а вот иллюзии строить мастерица. Экспертиза подтвердила, что ты наш, Мамонов. Так откуда Вода?

— Не знаю, Яков Сидорович, — снова пожимаю плечами, но все же подкидываю ключик для размышлений. — Дело может быть в моей неспособности овладеть Стихиями. Чистая энергия, без Огня. Вот Источник и раскрылся, как будто не знал, чем меня одарить.

— Смышлен, паря, ох, смышлен, — закивал старик, перебирая стопку книг. — Батька твой хвастался, что ты в библиотеку Брюса был допущен. Правда ли это?

— Да. Сам лично Александр Яковлевич распорядился. До сих пор право на посещение сохраняется. Могу в любой момент туда прийти.

— Неплохо, — дед пожевал нижнюю губу. — Надеюсь, ты не развлекался там поиском разных заклинаний, а пытался понять природу антимагии.

— Так и есть. Зачем мне заклинания для одаренных? Куан научил меня куда более простым вещам.

— Ага-ага. Чуть Лешку — своего дядьку — не пришиб на поляне, — хмыкнул Яков Сидорович. — Смотрел я на ваши чудачества из окна. Отсюда хорошо виден гостевой дом. Чем ты там его шарахнул, что он отлетел как пушинка на несколько метров?

— «Водопадом», — улыбнулся я. — Вернее, образом, созданным с помощью энергии. Куан научил.

— Ишь ты, азиат-то полезным оказался, — дед взял одну из книг и положил ее на колени. Постучал корявыми сухими пальцами по обложке, обтянутой самой настоящей кожей. — А я не верил, что Георгий сделает из него путного бойца. Так мало того, и наставником Колька оказался неплохим.

— Он отличный наставник, — поправил я, ожидая очередной вспышки недовольства. Даже странно, что его не последовало. О Якове Сидоровиче отец отзывался с большой долей раздражения, когда речь заходила о нем. — Теперь я могу оперировать не только антимагией, но и защищаться с помощью определенного набора приемов из арсенала духовных практик. Но и Булгаковых не стоит забывать. Опекуны тоже дали мне многое, да хотя бы в физическом развитии и умении обращаться с оружием.

— Булгаковых, надеюсь, твой отец отблагодарил?

— Несомненно. Слова признательности стоят куда дороже, чем куча драгоценных камней.

— Ишь ты, — снова повторил старейшина, покачав головой. — Складно говоришь. Москва со своими принципами тебя воспитала не так, как учили твоих сестер и братьев в нашей провинциальной глуши. Георгий предупреждал, что ты нелегок в беседе и любишь ставить в тупик взрослых. Общался я тут недавно с Семеном Игоревичем — знаешь же такого? О тебе отзывался весьма неплохо. А ведь сложный человек, язвительный. Даже детям слова ласкового не скажет. Чем ты его так заворожил?