А Луиджи Мочениго, оставшись наедине с бутылкой бренди, мрачно глядел в окно, где отражался усталый человек с нервно сжатыми в тонкую линию губами. И в голове у него билась только одна мысль: куда повернется политика Мстиславских, если они узнают о шашнях Пьетро. Как бы не пытался дож Венеции найти оправдание своим деяниям, вести политику, в корне противоречащую интересам Русской империи, следовало очень осторожно или совсем не браться за грязное дело. И сынок его, кажется, крупно подвел.

3

— Судя по твоему свежему и цветущему виду, ты хорошо выспался или дела наши приняли благоприятный оборот? — император, скрывая нетерпение, дошел до кресла, развернул его в сторону визора и сел, переплетя пальцы на животе. Он еще не успел выпить утренний кофе, когда получил доклад дежурного, что на коммутатор пришел вызов из Венеции. Приказав перенаправить сигнал на приватный канал, Иван Андреевич поспешил в рабочий кабинет.

— Спал сегодня мало, — признался сын, сидя на фоне пустой стены. Скорее всего, он сейчас находился на узле связи в русском консульстве. А значит, разговор предстоит серьезный. — Прикорнул под утро на пару часов. Наш молодой петушок, кажется, попался.

— Ты где? — сразу подобрался император.

— В консульстве, — подтвердил догадку отца цесаревич. — Сразу сюда рванул. В гостях о таких вещах говорить опасно. Приказал всему персоналу покинуть помещение узла связи на десять минут. Пусть покурят, кофе попьют.

— Ладно, говори, что нарыли, — усмехнулся Мстиславский.

— На адрес, который я давал Танцору, пришли фотографии. Их немного, всего три, но по содержанию тянут на приличное состояние. Принц не выдержал и решил встретиться с Франческой Марани. Встреча зафиксирована, жду дальнейших инструкций.

— Пришли компромат мне.

— Уже скинул.

Император переместился за рабочий стол, несколькими щелчками вошел в почту, и еще минут пять разглядывал присланные снимки.

— Хорошо бы их в постели застукать, — пробормотал он, повернувшись к визору, на котором Юрий Иванович с напряжением ждал ответа.

— Отец, все-таки мальчишка проделал большую работу за наши спецслужбы, — возразил цесаревич. — Он еще в нежном возрасте, зачем окунать его в грязь прелюбодеяния и семейной неверности?

— С чего ты так рьяно бросился ограждать Танцора от изнанки жизни? — удивился император. — Не забывай, кто он такой. И нам нужно накинуть на него такой поводок, чтобы далеко не убегал… Ладно, не делай возмущенное лицо. Передай ему мою благодарность. Материал великолепный. Даже этого хватит, чтобы разорвать договоренности с Мочениго.