Мы ответили вразнобой, что более чем.

— Тогда надевайте шлемы, перчатки — и расходитесь, — распорядился контролер.

Я последовал его приказу, защелкнул фиксаторы в месте соприкосновения шлема и горловины «скелета», то же самое проделала Лидия, стоя со мной рядом. Офицер придирчиво осмотрел нас, и только после этого поспешил отойти к лавкам, стоящим в два ряда для зрителей. Геннадий, получивший разрешение на съемку, лихорадочно подключал планшет к моему электронному блоку через беспроводной сигнал. Блок находился на спине, умело вмонтированный в одну из пластин. И не догадаешься, если не присматриваться особо.

— Волхв, как слышишь? — ожил динамик слева. — Прием!

— Барс, слышу хорошо, — бросаю в ответ. — Как настроение?

— Отличное. Наваляй бока этому выпендрежнику.

— Ты про кого? Про Егора?

— Ну да. Бери его на себя, он гораздо опаснее в этой связке.

— А он к тебе неравнодушен, — пошутил я. — Глядишь, завалишь его только одним взглядом.

— Дурачок ты, Волхв! — засмеялась княжна. — Как он мои глаза увидит? И вообще, он не в моем вкусе… Все, пошли!

— Флаг поднят, — вмешался в наш разговор Гена Берг по технической частоте. — Удачи, Андрей Георгиевич.

— Высотный бой! — объявила Лида. — Егор — твой!

Мой — так мой. Я вслед за Мстиславской взлетел вверх на несколько метров, и перейдя на горизонтальный полет, рванул навстречу Дубровскому, ощущая жар в солнечном сплетении. Кстати, совсем случайно узнал от дядьки Матвея, что у одной из главных точек тела есть свое название —ярло . Куда лучше, чем какая-то «чжуньвань»! И сейчас оно разгоняло ядро с такой скоростью, что я испугался, как бы не переусердствовать.

Дубровский был уже рядом. Он не учел ошибок прошлой нашей встречи и со всего размаха врезал по мне сгустком огня, похожим на огромный кулак. Вот и славно. Больше всего я сейчас не хотел, чтобы антимагия сработала за меня, и поэтому выставил перед собой обе ладони. Энергия ядра вырвалась наружу и магоформа словно в кисель попала. Пламя взвилось вверх, ища выход из капкана, а я, моментально накачав еще силы в сжатые кулаки, ударил ими в пылающий комок воздуха.

Егор окутался искрами стихийного доспеха, принявшего на себя раскаленный шар. Мой лицевой щиток, спасая глаза, тут же почернел, реагируя на яркую вспышку, став практически непрозрачным. Не останавливаясь, я рванул к Дубровскому, резко сократив расстояние. Раз — доспех осыпался как гнилые струпья с больного дерева. Два — оставшийся без защиты соперник только и смог судорожно метнуть в меня очередную порцию ударных плетений. А вот я без проблем использовал свою заготовку: невидимую воздушную волну, едва не проломившую нагрудник Егору. Кувыркнувшись через голову, парень полетел вниз. Мне пришлось сопроводить его почти до самой поверхности; интегратор вовремя включился, дав возможность перепуганному Дубровскому «плавно» грохнуться на землю в брызгах подтаявшего снега. Красиво получилось. Пролетев над ним, я заложил лихой вираж и ушел вверх, на помощь к Лидии. Княжна и Глинской сцепились на высоте двух метров и самозабвенно лупили друг друга магическими плетениями, умудряясь делать пилотажные фигуры, ничуть не хуже тех же авиаторов. Вокруг них все искрило и шипело. Дмитрий обволакивал Мстиславскую мощными воздушными завихрениями, пробовал сжимать «смерчем» или бил со всех сторон «кулаками», отчего Лиду неплохо так бросало по горизонту. Моя напарница умудрялась выставлять щиты и гасить удары, но атаковать приходилось под углом, отчего огневые стрелы или шары не причиняли никакого вреда Глинскому.