— С чего это Арина забеспокоилась о тебе? Ай! — удивился Кочубей, получив от меня чувствительный пинок по щиколотке. — Я же просто спросил!

— Не задавай вопросов, если хочешь спокойно жить, — назидательно произнес я.

На некоторое время за столом установилось шаткое перемирие, что дало мне подумать о предстоящей встрече с кураторами подпольных боев. Рассуждал я так: если бы они отказали Голицыной сразу, то и приглашения вряд ли дождался бы. Значит, заинтересовались. Подозреваю, и все бои с моим участием просмотрели, а потом любопытство возобладало: сможет ли «механик» выстоять против современных бронекостюмов? Вот и сыграем на интересе.

После уроков, я как обычно попрощался с друзьями и девчонками, но Вероника показала жестом, что хотела бы поговорить. Неторопливо шагая в ногу со мной по дорожке к выходу, она вздохнула и спросила:

— Ты не сердишься на меня из-за папиных ограничений?

— Ни капли, — бодро ответил я. — Тебе-то гораздо труднее, чем мне. Надо мной родители не стоят, я сам себе хозяин. Не парься, Ника. Рано или поздно Владимир Данилович успокоится, не станет так жестко контролировать наши встречи.

— А ты сам еще хочешь со мной встречаться? — из-под вязаной шапочки сверкнул напряженный взгляд Вероники.

Коварный вопрос. И как на него отвечать? У меня тоже есть чувство гордости. Если папаша боится встреч Вероники с парнем ее статуса, но попадающего в различные ситуации, то о чем говорить? Запретами жизнь дочери в рамки не загонишь, где-то нужно идти на уступки.

— Хочу, — я нарушил молчание. — Но тебе самой не надоели ограничения? Ты ведь уже не маленькая, чтобы подчиняться каждому слову родителей… Подожди, подожди! Ну куда ты рванула?

Я схватил Веронику за рукав шубки, но не с одержимой настойчивостью, лишь бы обозначить желание поговорить.

— Я не осуждаю тебя, Ника, и не настраиваю против родителей. Их слово — закон. Вот как ты проводишь время в выходные? Встречаешься с кем-то?

— Иногда с Лидой, частенько ребята с нашего класса приглашают куда-нибудь погулять, — пожала плечами Вероника, стоя возле распахнутых ворот, за которыми нас уже ожидали машины.

Мы отошли в сторону, чтобы не мешать выходящим на улицу ребятам.

— Ну вот, видишь, все не так плохо. А теперь подумай, почему именно я попал под запрет?

— Отец говорит, что это из-за сложных отношений княжича Мамонова с частью московского дворянства, которые приводят к опасным инцидентам, — отчеканила девушка.

— В чем-то он прав, — киваю в ответ. — Со мной периодически случаются всякие казусы. Поэтому и говорю, подожди какое-то время… или давай в выходные встретимся и сходим в музей, посмотрим на тот метеорит. Помнишь?