— Рад за вас, Герман Викторович. Как вы смотрите на то, чтобы встретиться и поговорить о наших общих делах? В свете последних событий, грозящих серьёзными потрясениями на рынке экзоскелетов, хотелось бы понять, куда нам двигаться? Какие действия предпринять?
— Я не против. Когда и где?
— В Москве я буду в пятницу, то есть через три дня. Вам позвонит мой секретарь и скажет место встречи. Такой вариант устроит?
— Несомненно, — подтвердил Шульгин.
— До свидания, Герман Викторович, — и тут же раздался щелчок отключения абонента.
Положив телефон на стол, Глава «Техноброни» вытащил из кармана платок и вытер руки. А ведь неспроста Оболенский задёргался. Он тоже ощутил, как невидимая рука конкурента в виде альянса Мстиславских-Мамоновых начинает подбираться к их шеям. Даже не приходится сомневаться, насколько сильным станет завод по производству экзоскелетов на линейных двигателях. Но Шульгину не хотелось объединять усилия с тверичами из-за боязни поглощения «Экзо-Сталью» его детища, созданного собственными руками. Сколько лет, здоровья, денег было потрачено, чтобы вся линейка «Техноброни» стала популярной в России. Ладно, раньше времени паниковать не стоит. Встреча покажет намерения Оболенских. Возможно, там будет и Измайлов, самый яростный конкурент и оппонент Шульгина. Он не даст своим хозяевам слиться с москвичами. А вот временный союз не помешает. Толпой легче батьку бить. Пусть даже этот батька — император.
Глава 3
1
Двое суток на «губе» я провёл с пользой. Мне никто не мешал, поэтому было очень легко сосредоточиться на медитации. Я кидал на пол одеяло, садился в позу лотоса и погружался в созерцание собственных внутренних энергетических каналов. Большая их часть уже приобрела достаточную прочность, появились даже новые, и от этого аурный контур стал покрываться золотисто-жёлтой сеткой с крупными ячейками. Каждый внутренний орган теперь имел свою автономную станцию питания, если так можно назвать то, что я увидел.
Два раз в день меня выводили во внутренний двор гауптвахты на прогулку. Здесь был небольшой участок, засаженный рябиной и клёнами. Я любовался тяжёлыми гроздьями алых ягод, наблюдал, как с деревьев слетают сухие листочки, вертясь подобно вертолётным лопастям, и расхаживал от беседки для курения до глухой стены из кирпича, потом обратно. Заметил, что никого из нарушителей, находящихся на «губе», не выводят на прогулку в то время, пока на улице находился я. Не знаю, с чем это было связано. Возможно, воевода Иртеньев дал указание не «светить» меня перед другими сотрудниками-залётчиками из ГСБ. Мало ли какие виды на меня имеет Глава столь серьёзного силового ведомства. Или же поступил приказ цесаревича, опасавшегося, что кто-то из провинившихся офицеров выйдет из заточения раньше меня и растрезвонит кому не надо о странном молодом человеке, который вообще не должен находиться на гауптвахте в силу своего возраста и принадлежности к определённым структурам. Как по мне, всё это — глупые игры. Ну, почесали бы языками, поговорили — всё развлечение. А то сидишь в четырёх стенах и не знаешь, что в мире происходит.