— …Ага, с буйками и кормой. Слышал уже и не раз, — перебил я его. — А чего ты сам один ходишь?

— Я? — вскинул брови парень. — Да я как-нибудь потом.

— А потом девушек может не хватит, — усмехнулся я и весело добавил: — Я тебе сейчас кое-то что объясню на твоём языке. Пойми, вокруг не безрыбье, и ты не рак.

— Чего? — не уразумел крепыш и косо посмотрел на меня.

— Ничего, — разочарованно отмахнулся я. Такая шутка пропала. — Ладно, пошли в башню. А то расселся тут.

Васька сокрушённо покачал головой, но ничего не сказал. Встал со скамеечки, застегнул пиджак и вместе со мной двинулся в сторону общежития. Мы миновали несколько брусчатых дорожек, вошли в башню и поднялись на восьмой этаж. А уже тут наши тропки разошлись. Крепыш исчез в своей комнате, а я в своей. И сразу же завалился спать, справедливо решив, что тренировка будет ночью, раз декан ни о чём не предупреждал студентов. И я оказался прав…

Ближе к полуночи в коридоре принялись грохотать копытами старшекурсники. Они привычно будили перваков. А мы, облачившись в спортивные костюмы, выходили из наших комнат. Потом нас собрали в нестройную толпу и отвели в подвал. А там, как обычно, сиял голубым светом работающий портал, на фоне коего красовался медведоподобный декан.

Он оглядел нас строгим взглядом и мощно кашлянул, словно хотел сдуть первые ряды. А затем его рыкающий голос стал грохотать в подвале:

— Господа студенты, приветствую вас. Сегодня будет особенная тренировка, поскольку вы уже доказали, что способны в одиночку решать поставленные перед вами задачи. Кто-то лучше, кто-то — хуже. Однако все вы уже получили отменный опыт единоличной работы с даром в неблагоприятных условиях. Поэтому сегодня ректор принял решение поделить вас на группы. Некоторые факультеты решили, что их группы будут состоять из четырёх студентов. Ну а я, учитывая, что вас девяносто человек, посчитал нужным поделить вас на тройки. И вы сами, господа студенты, можете поделиться на группы. Предлагаю вам не терять времени и приступить к поиску партнёров по грядущей тренировке. У вас есть полчаса.

После слов декана студенты тотчас засуетились, зашумели, стали переговариваться и договариваться. И я сразу выявил две категории людей: одни действовали исходя из личной симпатии, а другие — предпочитали ставить во главу угла силу тех, с кем бы им хотелось попасть в одну команду.

Мне же не пришлось даже с места сходить. Сперва из беснующейся толпы появился улыбающийся до ушей Васька, а потом возникла маркиза Меццо.

Она со сдержанной улыбкой поглядела на нас и сказала: