Всё моё тело сжалось в ожидании пули, разрывающей плоть. Или магического умения, которое могучим ударом выбьет из меня душу и переломает кости. А в голове звонко стучали бронзовыми молоточками маленькие злорадные гномики, отсчитывая последние секунды моей жизни.
Я мысленно взмолился, понимая, что не успеваю к револьверу. Мой отчаянный немой крик был адресован всем богам этого мира: добрым, злым, известным, неизвестным… И они услышали меня…
Маг и убийца дворецкого вдруг закричали страшными голосами, а затем упали на пол и стали кататься по нему, точно их пожирало невидимое сводящее с ума пламя. Двое сильных мужчин принялись орать пронзительными свинячьими голосками и стали скрюченными в судороге пальцами раздирать свои лица. У одного даже выскочило из глазницы глазное яблоко и повисло на нерве. И он же первым испустил громкий вздох и безжизненно затих. А второй пережил его всего на пару секунд.
— Охренеть, — поражено прошептал я, шокировано глядя на трупы.
— Весьма действенное умение, Кир, хотя и жестокое, — раздался позади меня запыхавшийся голос химеролога.
— Согласен, — бросил менталист, который и убил эту парочку, а я уж нафантазировал. Боги… боги…
— Виктор, ты в порядке? — обеспокоенно посмотрел на меня учитель.
— Ага, — прокряхтел я, массирую солнечное сплетение. — Ваша милость, поглядите, что там с Владиславом. Кажется, они его застрелили.
— Чёрт! — выругался барон и метнулся в ту сторону, где была комната слуги.
Каралис же оглядел холл внимательным взглядом цепких глаз, прошёлся по трупам, чему-то покивал и задумчиво проговорил:
— Молодец, Виктор. В такой ситуации влезть в чужие мозги — дорогого стоит. Но чего добивались эту люди? Вот так в лоб с нарочитым шумом. Подобным образом поступают только тогда, когда хотят отвлечь от чего-то действительно важного…
Глава 24
Глава 24. Бой.
Внезапно особняк огласил истошный высокий вопль, заставивший похолодеть моё нутро.
— Маркиза! — выдохнул я и увидел Люпена, который на руках вынес из соседней комнаты хлипкого дворецкого. Его голова безвольно покачивалась в такт шагам, а на ночной рубахе на груди расползалось пятно крови.
— Сударь Каралис, умоляю, спасите его. Он служил мне верой и правдой столько лет! — взмолился барон и положил на пол едва дышащего старика. Его изборождённое морщинами лицо оказалось мертвенно-бледным, губы синюшными, а дыхание едва-едва вырывалось из приоткрытого рта.
— Сделаю что смогу, ваша милость, — произнёс маг и опустился на одно колено рядом с умирающим.
А я бросился к лестнице, которая вела на второй этаж. Откуда-то и прилетел вопль. Люпен помчался за мной.