— Ребята, с вами всё в порядке? — уточнил всё тот же паладин, на шлеме коего играл свет тусклой лампочки.

Порабощённый мной мужик кивнул и встал возле двери. Его коллега повторил манёвр товарища.

Тогда паладины снова переглянулись и тяжеловесно пошли к трапу. И до моих ушей донёсся их тихий разговор:

— Странные они какие-то сегодня. Надо бы сэру Галату доложить, а то ещё выйдет чего. Не хотелось бы влипнуть в историю, когда осталась всего одна смена. Через восемь часов менталиста уже заберут люди из посольства Гардарики.

— Ты прав, — бросил другой, поднимаясь по трапу. — Ты иди к Галату, а тут на палубе постою. Если чего услышу — сразу к карцеру побегу.

— Добро.

Паладины преодолели трап, а дальше один скрылся с глаз долой. Другой же остался стоять прям возле трапа и если бы не полутьма, то нам бы с Вероникой вряд ли удалось незамеченными выскользнуть из своего укрытия и прошмыгнуть к карцеру.

Между тем по ощущениям корабль стал замедляться. Похоже, он вот-вот пристанет к пирсу и начнётся высадка людей. Надо поторапливаться.

Я шустро забрал у порабощённых паладинов ключи, мягко открыл ими оба замка и отворил толстую дверь. За ней оказался тёмный металлический мешок, в котором полулежал Кир. На его голове покоился плотный мешок с прорезью для дыхания, а на руках и ногах красовались кандалы.

— Кто здесь? — прошептал он слабым голосом.

— Апостол Виктор и его приспешница Вероника, — весело выдал я и глянул на кандалы менталиста. У паладинов от них ключей не было. Видать, они у офицера-паладина.

— Как вы здесь оказались? — неимоверно удивился Кир Каралис и принял сидячее положение.

— По велению учителя нашего, — смиренно ответил я и уже серьёзно добавил: — У нас мало времени. И придётся пошуметь. Вы с этими украшениями на руках и ногах далеко не ускачете. Придётся разбить их мечом.

— Только мешок снимите, — попросил менталист.

Я покосился на Веронику. И та послушно сняла с головы Кира мешок. Под ним оказалось истощённое лицо, на коем красовалось подобие лётных очков. Только вместо линз были железные вставки.

Ох и крепко паладины побаивались менталиста. Вероника и от этих очков избавила его, после чего он раздвинул руки, натягивая крепкую цепь кандалов.

Я приказал паладину разрубить их своим огромным мечом-кладенцом. Тот послушно выполнил мой приказ. Звякнуло железо, а потом ещё раз, когда паладин разрубил и цепь тех кандалов, которые держали в плену ноги менталиста.

Тут же с трапа донёсся топот. И я приказал паладинам напасть на своего коллегу, спешащего на подозрительные звуки. Он ещё ничего не успел понять, а они его уже сшибли на пол и стали охаживать клинками. Доспехи паладина выдерживали удары, но звон стоял отчаянный.