Я простоял за углом какое-то время, порой выглядывая в коридор. И вскоре у лестницы снова появился голем. Бесы тотчас азартно на него напали, после чего завязалась битва. Ну а я присоединился к ней. Принялся пускать стрелы в спину ближайшего ко мне беса. А тот оказался не рад таким подаркам. Он заверещал высоким скрежещущим голосом и развернулся. Его черные глаза-бусинки нашли меня, и урод уже хотел помчаться ко мне, но тут голем опустил на его ушастую башку свой тяжелый металлический кулак. Бес пошатнулся, но не упал, а затем рванул-таки в мою сторону, оставив голема биться со своим мохнатым товарищем.

А я, уже немного поднаторев в битвах с бесами, выпустил стрелу в висящую под потолком керосиновую лампу. Снаряд сбил её, из-за чего лампа упала точно на голову бесу. И ровно как в прошлый раз мех существа принялся пожирать жадный огонь. Бес огласил коридор режущим барабанные перепонки воплем. И у меня от него чуть лук из рук не выпал. Но я стиснул зубы и продолжил расстреливать козла стрелами.

В итоге бес не пережил моего натиска. Он испарился со смрадным духом.

Спустя пару мгновений другой бес завалил голема. А мне не составило труда добить стрелами израненного нетопыря. После этого я резвым кабанчиком взлетел по лестнице и очутился на втором этаже.

Тут мне снова придется отыскать лестницу. Но теперь-то я знал, что на самом этаже меня вряд ли ждет какая-то опасность, так как все бесы и защитники у лестницы.

И вот через четверть часа блужданий по коридорам, я в очередной раз осторожно выглянул из-за угла и с радостью увидел лестницу. Вот только возле нее околачивалось уже четверо бесов и один из них сразу заметил меня.

Твари ринулись в мою сторону, точно гончие собаки за аппетитным зайцем. А я мигом вспотел от страха и сообразил, что от бесов мне не убежать, да и завалить такое количество ушастых мразей мне не удастся. И тогда я повернул ручку ближайшей двери и нырнул в комнату с воспоминаниями.

Я никогда не проваливался в чужие воспоминания и вообще ни ухом, ни рылом как с ними работать. Поэтому я застыл, точно парализованный на пороге кабинета ректора. Сам глава академии сидел за своим массивным рабочим столом и с мрачным выражением на лице держал около уха трубку телефонного аппарата. И ему вряд ли нравился монолог собеседника.

А я между делом подметил, что кабинет практически не изменился. Только появился цветок в вазе на окне. А когда я сегодня утром разговаривал со стариком его уже здесь не было.

Тем временем ректор бросил в трубку:

— Я вас услышал. Сделаю, что смогу.