Тут старик понял, что ему от меня не отделаться. И он отчётливо пробурчал, не поворачивая головы:

— Чего тебе, ирод?

— Добрый вечер, Семён Фомич, — сладко пропел я, непроизвольно косясь на стоптанные сапоги деда. Они чуть ли не до середины голенища оказались покрыты засохшим навозом. Кто же столько гадит?

— Был добрым, пока ты не объявился, — хмуро бросил дед. — Должок стребовать хочешь?

— Ну, не стребовать, а поговорить когда вам будет угодно, — деликатно произнёс я, поглядывая по сторонам. — Например, сегодня после полуночи я могу заглянуть к вам на огонёк. Никто меня не заметит. Я буду так же незаметен, как ассасин из Османской империи. Никакой сторож меня не узрит.

— А как ты из башни выберешься, ассасин? — насмешливо проронил Семён Фомич и громко кашлянул в кулак.

— Найду как. Это моя забота.

— Ушлый, — с неким уважением буркнул дед. — Но ежели к часу ночи не явишься в деревню, то я почивать лягу. У меня работы непочатый край. Дом же мой стоит вторым по левую руку от дворца. Запомнил?

— Запомнил.

— Это ты сейчас запомнил, а как до дела дойдёт… Эх-х-х… — сокрушённо выдохнул старик и добавил: — Я тада в кухне свет выключать не буду. Только шторками окно закрою.

— Спасибо, — приподнято поблагодарил я деда и свернул на другую дорожку. Она вела к кромке леса.

И вот топая по ней, я едва не наступил на ужа, который деловито переползал её. Мне только в последний момент удалось остановить занесённую для очередного шага ногу. Я чертыхнулся сквозь зубы, обошёл ужа и скрылся в лесу. А там я добрался до приснопамятной полянки, прислонился к дубу спиной и стал ждать девчонку.

Она показалась на тропинке спустя минут пять-десять. Сдержанно улыбнулась и произнесла:

— Давно ждёшь?

— Нет, — приподнято ответил я и посмотрел в лицо девушки.

Грета смущённо отвела взгляд и промяукала:

— Приступим?

— Хорошо, сударыня, — с готовностью сказал я и хотел подойти к ней. Однако она поспешно выставила перед собой руки и торопливо предупредила меня: — Сегодня не надо мне помогать. Я сама буду исполнять пассы.

О как! Меня кольнула игла неприятного изумления. Похоже, фон Браун решила держать меня на расстоянии. Я-то думал, что она лишь на людях избегает меня, а тут вон оно что, Михалыч… Непорядок. Но я не стал высказывать своего «фи».

Отошёл в сторону и с прежним дружелюбием проговорил:

— Как вам будет угодно, сударыня.

— Спасибо, — поблагодарила она меня, всё так же стараясь не встречаться со мной взглядом.

Юная магичка сняла пиджак и повесила его на нижнюю ветку дуба. Она осталась в одной лишь белой блузе, под которой скрывалась упругая грудь. Я бы с удовольствием потискал её, но сегодня мне точно ничего не обломится. Придётся лишь смотреть и облизываться.