— Верно, малышка, — похвалил её батя и гордо посмотрел на меня через зеркало заднего вида. — Это самый развитый континент. И наша империя соседствует на нём с Пруссией, Речью Посполитой, Скандинавией и Валахией. Однако помимо этих стран в Европе есть ещё множество других государств. Но все они уступают размерами громадным империям Цинь и Ямато. Они занимают ажно три четверти континента Азия.

Да, всё верно. Таксист нигде не соврал. Видать, он ещё что-то помнил со школьной скамьи. А может он на самом деле профессор и таксует для души?

Честное слово, я бы и дальше послушал его, но он уже привёз меня в злачный квартал Семь улиц. Тут я быстро расплатился с ним за поездку и покинул автомобиль. Пересёк дорогу и стал внимательно осматривать крошечную площадь.

Над фонтаном с икрящейся водой с шумом летали сизые голуби. А по брусчатке прохаживались бледные горожанки в капорах и усатые мужчины с тросточками. Мелькали и полицейские в остроконечных кожаных шлемах и тёмно-синей форме. Они подозрительно косились на питейные заведения. А те во множестве обосновались на первых этажах кирпичных домов. И из их приоткрытых окон и дверей вылетали пьяные вопли, смех и весёлая, разухабистая музыка.

Мне даже удалось расслышать слова одной из песен:

— … Далеко, где-то там в Андалусии-и-и, сеньорита понравилась мне…

Меня аж в пляс потянуло. Но я справился с собой, скользнул взглядом по сияющим электричеством вывескам и нашёл нужную. «Жареный кабан». Вот туда-то мне и надо! Я быстро двинулся к трактиру.

А когда вошёл в него, то с наслаждением вдохнул аппетитный аромат хорошо приготовленного на углях мяса.

Однако я не стал задерживаться на первом этаже, где народ с охоткой наворачивал закуски и пил пиво. А целенаправленно поднялся по шаткой лестнице на второй этаж и принялся искать нужный номер.

Да где же тут дверь с цифрой тринадцать? А, вот она. Я прислонил к ней ухо и услышал приглушённые вздохи, ахи и возбуждённое бормотание. Моё сердце сжалось. Я подёргал ручку, но она не поддалась. Придётся ломать. Резко ударил плечом в хлипкую дверь. И она от моего напора хрустнула, а язычок замка вылетел из гнезда.

Я ввалился в полутемный номер с огромной кроватью-сексодромом. И на ней тут же испуганно расцепились два голых тела. Следом одно из них заверещало тонким возмущённым юношеским голосом:

— Что ты себе позволяешь, пьянь подзаборная?! Немедленно выметайся отсюда!

— Это что ты себе позволяешь, наглый щенок?! — разгневано заорал я, понизив голос и добавив в него хрипотцы. — Развлекаешься с моей супругой?!