Студенты-первокурсники ринулись сюда после занятий. И они захватили почти все скамеечки. А кто-то даже улёгся на изумрудную траву, предусмотрительно постелив под спину пиджак. А то будут потом проблемы с почками или мочеиспусканием.

Я же сосредоточенно топал по извивающейся брусчатой дорожке. И в мои уши влетал гомон студентов, весёлое стрекотание насекомых и задорное щебетание птиц.

Но постепенно людские голоса звучали все тише. Я ведь шёл в дальнюю часть парка. А туда мало кто добирался. Однако Адриана Меццо облюбовала именно её. Она туда ходила все три дня, которые прошли с начала учёбы в академии. И все эти дни я украдкой следил за ней, поэтому точно знал, что встречу её на задворках парка.

Да, вон она. Маркиза восседала на скамеечке, уткнувшись взглядом в книгу. И её наполовину скрывал раскидистый куст с мелкими красными цветочками. Но я всё равно узнал Меццо и с независимым видом прошёл мимо.

Она не обратила на меня никакого внимания. А вот мой взгляд скользнул по обложке её книги. «Железная леди Трево». Хм, вполне ожидаемый выбор для отъявленной суфражистки.

Я уселся на другую скамеечку, достал томик «Великие женщины XIX века» и стал делать вид, что с увлечением читаю. Однако на самом деле я украдкой поглядывал на юную маркизу.

Блин, а она реально вполне себе симпатичная девчонка. Адриана обладала упрямо поджатыми пухленькими губками, вздёрнутым носиком, соболиными бровями и строгими васильковыми глазками. А её вьющиеся золотистые волосы водопадом падали на хрупкие плечики. И фигурка у неё оказалась ничего такая — ладненькая, с крепенькой грудью второго размера. Правда, её лицо с округлыми чертами немного портила мраморная бледность. Она придавала девушке сходство с холодной, недоступной статуей.

Между тем на тропинке появилась громкая троица перваков: парочка заискивающе хохочущих простолюдинов и худощавый вожак-аристократ.

Дворянин уверенно печатал шаг, беспечно засунув руки в карманы штанов. А его тёмные, цыганские глаза шаловливо блестели. И с их сиянием мог поспорить лишь блеск его потрёпанных ботинок. Он их надраил так, что в них можно было смотреться, как в зеркало.

На губах же аристократа блуждала лукавая полуулыбка. И именно с ней на устах он поглядел на Адриану и пригладил непослушные курчавые чёрные волосы.

А потом парень произнёс бархатным тенором:

— Добрый день, сударыня. Могу ли я полюбопытствовать…

— Не можете, сударь, — отрубила ангельским голоском девушка, даже не оторвав взор от книги.

— Хм… — озадаченно хмыкнул дворянин. И на его смуглом, скуластом лице появилась недовольная гримаса. — Право слово, я в замешательстве. Неужели книга о какой-то ржавой леди может быть интереснее общения с аристократом?