— А-а-а, так вот почему старшекурсники живут сразу над аспирантами и профессорами, — понятливо прошептала магичка, легкомысленно прыгая по лестнице, точно юная озорная козочка.

— Совершенно верно, — подтвердил я её слова. — И ты как-то подозрительно много знаешь об академии.

— Видать, настала пора рассказать мне о смазливом старшекурснике. Мы любили друг друга долгих два месяца. И за это время я узнала от него о том, как устроены башни и ещё кое-что… Практически в каждой башне на первом этаже есть решётка, которая легко выходит из креплений. Однако к этой тайне допущены лишь избранные старшекурсники. Так что, ты мне должен, Вик.

— Мы квиты. Я прощаю тебе должок за голожопого бегуна, — проговорил я и следом за Вероникой спустился на первый этаж.

Тут мы миновали вход в столовую и остановились возле кладовки. Её дверь оказалась приоткрыта.

Девушка толкнула её и сказала:

— Ну, вскрывать простенькие замки я тебя сама учила, поэтому справишься, ежели потребуется.

Магичка вошла в небольшое тёмное прямоугольное помещение. Я прошмыгнул за ней и увидел, что возле стен стоят шеренги щёток, веников, швабр и вёдер. Окно же обнаружилось в дальнем конце кладовки. И его ставни с мутными стёклами, покрытыми рунами, оказались приоткрыты. А решётка и вовсе — отсутствовала.

Девушка подошла к окну и попросила:

— Подсади, а то высоковато для меня и подоконника нет.

Я послушно обхватил её за стройные ножки и приподнял. Да так хорошо приподнял, что её пятая точка оказалась чуть ли не у меня на лице.

Вероника тут же не преминула картинно расстроенно выдохнуть:

— Жаль, что я не надела юбочку.

— Полезай скорее в окно. Ты так-то не совсем худышка, — пропыхтел я, чувствуя шевеление в штанах.

— Мужчины любят мясо, а не кости, — мудро выдала магичка, полностью отворила ставни и выбралась на волю.

Я последовал за ней и оказался по щиколотку в траве. Мой взгляд тотчас упал на решётку, которая лежала рядом с окном. Надо бы вернуть её на законное место. Но сперва я прикрыл ставни, а лишь затем вставил решётку в крепления и удовлетворённо хмыкнул.

Девушка в этот миг посмотрела на меня и заметила ржавчину, оставшуюся на моих руках. И, конечно же, её насквозь пропитанный распутством мозг выдал очередную пошлую остроту:

— Вик, а что это у тебя на руках? Ты наконец-то поигрался со своими малышом? Похоже, он у тебя сильно заржавел.

— Прекращай! — рыкнул я на неё и потряс указательным пальцем. — В следующий раз я тебе дверь точно не открою. Помяни моё слово.

— Ладно, ладно, успокойся. Когда ты теперь на законных основаниях посетишь особняк Люпена? — спросила Вероника и расплылась в скупой извиняющейся улыбке. Но даже в этой улыбке сквозила неимоверная чувственность.