По указанию главного тренера мы всей командой отошли к своим воротам и стали сдерживать натиски немецких футболистов. Как они не старались, но забить гол у них не получалось. В компенсированное время вместо Динияра Билялетдинова на поле вышел Дмитрий Лоськов.

Когда раздался финальный свисток, я от пережитого напряжения упал на колени и, склонив голову, заплакал. Ко мне подходили ребята, тренеры и персонал команды. Но я отмахивался от всех их попыток поднять меня и принять участие в праздновании выхода в финал. Спустя минуту поднял голову и наткнулся взглядом на телевизионную камеру. Получается, всё это время оператор снимал меня крупным планом и ждал момента, когда я подниму голову. Улыбнувшись в камеру, поднялся, вытер майкой с лица остаток слёз и пошёл к немецким футболистам, которые жали нам руки и обменивались майками. Подошедший ко мне Йенс Леманн на английском сказал:

— Алекс, ты самый лучший футболист, которого я когда-либо видел. Желаю вам победы в финале. Вы это заслужили, как никто другой.

Пожав руку голкиперу, ответил:

— Большое спасибо, Йенс. И вам удачи в матче за третье место.

Немец улыбнулся одними губами, помолчал пару секунд и сказал:

— Тебе нужно обязательно переходить в английский чемпионат. Там совсем другой футбол. Там… — он замялся, подбирая слова. — Алекс, там играют лучшие, поверь мне.

— Верю. Ты же за «канониров» играешь? — и не дожидаясь ответа, добавил. — Встретимся на Туманном Альбионе.

Леманн широко улыбнулся и понятливо кивнул. Мы обнялись, хлопая друг друга по спине. Чем чёрт не шутит, может быть в Англии мы встретимся уже в качестве хороших приятелей.

— Граф, Граф, Граф! — продолжали бесноваться немногочисленные российские болельщики и я развернулся к трибунам.

Я нашёл глазами четверых африканцев, показал им жестом на свою майку и попросил спуститься вниз. Ребята сразу же, без раздумий, ломанулись ко мне, но вместе с ними вниз стали бежать и ВСЕ остальные зрители. Испугавшись, я сдал назад от этого напора. Ко мне тут же подбежала дополнительная охрана, которая и стала сдерживать людей. Подъехала пара операторов с камерой. При помощи охранника я снял шину с левого предплечья, а другой охранник помог мне снять футболку.

— Граф, чем в тебя кинули эти фашисты? — в гуле голосов, поздравлявших Россию с победой, разобрал я вопрос здоровенного мужчины.

— Моя любимая папайя. Поэтому и пришлось переодеваться.

— Уроды! — вскипели люди. Что интересно, даже начали раздаваться выкрики: «Бей фашистов! Козлы! Фрицы Графа хотели убить!».

Мне протянули маркер и я, растянув майку на спине одного из стюардов, написал пару фраз на испанском языке.