Проснулась после обеда. Даже ближе к вечеру. Встала с трудом. Когда сбиваешься с ритма сна и бодрствования, всегда чувствуешь себя как кислая квашня.

За окном уже темнело. В комнате было так тихо, что становилось не по себе.

Когда она вышла из комнаты на лестницу, то почувствовала вкусный аромат жареного мяса. Кухня. Кто-то готовил и пахло просто умопомрачительно!

Меланья не торопилась. Голова гудела и она так и не решила, что ей делать. Как поступить с той новой информацией об Эштоне, которую она узнала в запрещёнке. Точнее, куда её деть.

Она медленно спустилась, дошла до кухни. Переступила порог.

Готовил Эштон. Он как-то услышал её шаги, хотя Меланья старалась не шуметь, и обернулся. На нём поверх футболки с длинными рукавами был фартук, а в руке он держал лопатку, которой мешал мясо. Мясо шипело и шкворчало, но Эштон тут же бросил лопатку и пошёл к Меланье, обнял её и прижал к себе.

— Мел…

— Привет. — Прошептала она. Это было так приятно — он словно закрыл её собой ото всех неприятностей. И уже неважно, что там, вокруг, какие злые силы собрались и какие горести.

— Ты проснулась? Я не стал тебя будить. Просто обрадовался, что ты тут, в моём доме. Так здорово, когда ты рядом.

И голос его наполнял тело чем-то воздушным и щекотным.

Только проблема-то никуда не делась.

— Скоро закончу. Будем ужинать.

Эштон заглянул ей в лицо.

— Василиск сидит в оболочке, играет с кем-то. Просил не мешать. Может, он просидит там полночи? Очень на это надеюсь.

Меланья отстранённо подумала, что он выглядит уставшим — лицо осунулось, под глазами тени, и улыбка какая-то вымученная.

— Что случилось? Куда ты ездил? — Спросила она.

— Это не интересно. — Эштон поморщился. — И неважно.

Настаивать Меланья не стала, не видела смысла. Но его ответ больно резанул по сердцу.

И она вдруг поняла, что не сможет. Не сможет просто сидеть рядом и делать вид, будто ничего не произошло. А рассказывать тоже нельзя.

— Мне нужно идти. — Глухо сказала Меланья.

— Что? — Эштон, кажется, растерялся.

— Я приходила посидеть с Василиском, пока тебя не было. Теперь мне пора.

— Хотя бы поужинай со мной.

— Не могу.

Меланья слышала, что её ответ звучит сухо, но ответить иначе не могла. Что-то с ней было не так. Нет, она по-прежнему ощущала эту жажду прикосновений, захлёбывалась от теплоты и нежности по отношению к Эштону… только теперь ей казалось, что она действительно захлебнётся, не выплывет.

«Ты расслабилась».

Это действительно случилось — она расслабилась. Но если ещё вчера Меланья не видела в этом ничего страшного, то сейчас насторожилась. Может, прав Рыжий и расслабляться нельзя? Никогда? Не из-за кого?