— Останься. Ну пожалуйста. Я так соскучился.

Его губы оставили на лице множество поцелуев и добрались до её губ. Эштон поцеловал Меланью жарко и почти отчаянно. Было так здорово, что захотелось заплакать.

— Хоть ненадолго. Останься хоть на чуть-чуть, прошу!

— Я не могу.

Меланья с трудом отвернулась. Больше всего на свете ей хотелось сделать вид, будто ничего не произошло и позволить ему целовать себя дальше. Но как? Она хотела, но не могла. Нет. Быть слепой и глухой — не её выбор.

Казалось, она отрывалась от него просто с кровью и плотью. Меланья отшатнулась, приложив почти нечеловеческое усилие.

— Мне нужно идти.

— Но почему?

Она даже оборачиваться не стала. В каком-то смысле сбежала, но иначе весь этот разговор неизвестно чем бы закончился.

Меланья плохо помнила, как добралась до общежития — дорога слилась в одно пятно. Но как же здорово, что у неё тут своя комната! Что можно просто прийти сюда и не думать, куда деваться. Ни к кому не напрашиваться. Ничем не заморачиваться. Просто прийти домой.

В коридоре она пару раз столкнулась с соседями, поздоровалась на автомате и тут же о них забыла. А оказавшись в комнате, Меланья, не включая свет, кое-как стряхнула ботинки и упала на кровать. Так и лежала. Вокруг темнело, временами из коридора доносился какой-то шум, а она почти не шевелилась, не чувствовала ни голода, ни жажды.

Рыжий явился, когда совсем стемнело. Стучать он, понятное дело, не стал, просто открыл дверь привычным для себя способом — взломал. Быстро, точно, и бесшумно.

Зашёл как к себе домой. Так как мебели не было, то просто завалился рядом на кровать и некоторое время возился, устраиваясь удобней.

— Лежишь? — спросил.

— Угу.

— Как там?

— Нормально.

Рыжий помолчал.

— И что дальше?

— Не знаю.

Он ещё немного помолчал.

— Всё? Передумала жить долго и счастливо?

— Отстань!

— Я тут никого не знаю, кроме тебя. Поэтому и пришёл. Что случилось-то?

— Ну как что? Я же говорила — Эштон был в запрещёнке.

— И что? Я не пойму.

— Да как что? Он что-то скрывает… скрывал! Всегда!

— И? Ты обманула его, он тебя. — Пожал плечами Рыжий. — Вы квиты.

— Я не обманывала. Я просто умолчала.

— А он — нет?

Меланья сердилась, но возразить ничего не могла. Потому что нечего было. Действительно, она ведь и сама многого не договаривала. Знай Эштон правду, может… она мотнула головой.

— Плевать. Ты чего пришёл? Оставь меня в покое!

— Ты злишься.

— И что? Я что, не могу злиться, если мне хочется⁈

— Не кричи.

— Рыжий, иди отсюда!

Меланья чувствовала, что ещё немного — и она сорвётся. И Рыжий пострадает. Ну, не то чтобы реально пострадает, вряд ли у неё получится его хотя бы ударить, но что Меланья с ним поссорится, это и ежу понятно!