— Извини, это срочно.

— Хорошо.

Он чуть отодвинулся, прочёл сообщение, торопливо сказал:

— У Василиска приступ. Мне нужно уйти.

Потом поднял на неё глаза.

— Мне жаль, что всё так некрасиво закончилось.

— Ничего страшного.

— Это страшно. — Он грустно улыбнулся. — Так может быть всегда. Вот что страшно. Мне жаль.

Эштон отвёл глаза, обошёл Меланью и направился к машине.

— Подожди! — Она вдруг бросилась следом. — Можно мне с тобой?

— Со мной? — Было видно, что Эштон удивился и не понимает, зачем Меланья хочет ехать с ним. Потом вроде как понял и попытался объяснить. — Сейчас не лучшее время, чтобы знакомиться с Василиском. Я очень хотел бы вас познакомить, но он сейчас… неадекватный. Увидишь его таким и боюсь, — он снова горько усмехнулся. — Боюсь, мы с тобой больше не встретимся.

— Не бойся.

Больше Меланья ничего не сказала, хотя он, похоже, ждал объяснений. Просто смотрела на него, прямо и уверенно.

— Ну, ладно. — Долго думать Эштон не стал, да и времени долго думать у него не было. Он быстро сел в машину, Меланья уже обежала её и села рядом. И они поехали.

— А что случилось, можешь сказать? — спросила Меланья, следя за дорогой. Эштон спешил, но всё равно ехал с такой скоростью, чтобы успеть среагировать на неожиданно выскочившего пешехода. — Что с ним за приступы такие?

— Панические атаки. — Эштон покачал головой — Ну, то есть не совсем. Его смотрели и психиатры, а психотерапевты. Конечно, его прошлое — травма, которая с ним навсегда. Но это что-то другое. Я не могу толком объяснить. Но иногда он будто делает это специально. Начинает себя накручивать. А потом его как-то переклинивает… начинает специально, ради каких-то своих интересов, может, внимания не хватает, с моей работой неудивительно. Может, просто хочет показать свою значимость. Это так психиатр сказал. Который таблетками Василиска закармливал. — Эштон покачал головой, не отводя глаз от дороги. — Я его потом еле в себя привёл. Надо было сразу таблетки эти в унитаз смыть. Так нет — светила… старая школа. А оказалось — самоучка. Всё, что он делал — только тонны препаратов всем своим пациентам выписывал. Тех, которыми его клан приторговывал. И очень недешёвых, надо признать.

— Самоучка? А есть другие? — С интересом спросила Меланья.

— Ты права. — Эштон вздохнул. — Конечно, других давно нет. Но одно дело, когда у них поколениями от наставника к ученику идёт обучение. И опыта набираются под присмотром старших. А этот… самоучка, книжек начинался, нахватался по верхам умных слов — и начал голову людям лечить. Калечить.

— Печально.