А вот фиг вам. Вино я только пригубил. Вкус тот же. С этих двух станется подмешать мне чего-нибудь покрепче.
— За вас же пьем! — возмутилась эльфийка, заметив мой нехитрый маневр. — Не боишься, обидеть товарищей?
— Даже если такие найдуться, готов просветить каждого. Коротко, но емко, куда им пойти. Мне еще с Занозой отплясывать, а у меня и так уже ноги заплетаются.
Про ноги я конечно приврал, но в голове по-прежнему неслабо шумело. Так что, добравшись до стола, я решил вплотную заняться салатом из свежих овощей. Огурчики, помидорчики, вот это вот все.
— Говорят, ты пришел через территорию Львов, — поинтересовалась Заноза.
— Угу, — кивнул я, продолжая закидываться салатом.
— Как тебе удалось, они же начисто отмороженные.
— Откуда такая информация? — я даже перестал жевать.
Понятно, почему Львов не любят Центровые, но набранные Жрицей паладины должны быть против Центровых. А враг моего врага…
— В Замбее все возрождаемые — отморозки. Только и думают о том, как бы все под себя подмять.
— А, в этом смысле. Так ведь я тоже возрождаемый.
— Ты паладин. Это другое, — взмахнула рукой Заноза. — И хватит уже жрать. Если во время танца тебя начнет мутить и все это окажется на моей одежде, я буду целую неделю находить тебя и убивать.
А вот нечего пытаться меня спаивать, мелькнула в голове злорадная мысль.
— Интересно, как ты собираешься добираться до моей казармы на третьем этаже? — с умным видом поинтересовался я.
— Намекаешь, что слаб на желудок, и мне придется воплощать свою угрозу в жизнь?
— Нет, просто интересно.
— Подрастешь, узнаешь, — фыркнула Заноза, мазнув по мне загадочным взглядом.
— За честь и свободу! — провозгласил седой эльф во главе самого большого стола.
Надо же, а его каким ветром в паладины занесло? Ему должно быть под тысячу лет!
— Честь и свободу тоже не уважаешь? — коварно проворковала Заноза.
Жрица тоже не сводила с меня насмешливого взгляда.
— Я как-то, по совету друзей, проходил тест на стихии, и там такие же коварные вопросики были. Причем, что ни ответь — конец один. Смерть.
— Намекаешь, что мы с Занозкой — коварные? Давненько я ничего такого от мужиков не слышала, — сощурив глаза, протянула Олеана.
— Ага, — весело поддакнула ее подружка. — Дня три, вроде. С моего девятнадцатого дня рождения. А все-таки, что ты имеешь против свободы?
— Против свободы — ничего, — вздохнул я и сделал приличный глоток.
В конце концов они обе постоянно пьют до дна, а значит намного больше, чем я, так что еще посмотрим. Почему бы благородному дону не оторваться по полной с другими благородными донами? В смысле — паладинами. И паладиншами.