В Борисове, с февраля 1941 года началось развертывание 20 механизированного корпуса РККА, создаваемого на базе двух танковых бригад РГК ( 12 и 20 -ой) и 4-ой Донской казачьей кавалерийской дивизии. Штаб корпуса разместился в военном городке Лядище, 38-ая танковая дивизия в Ново-Борисове, в военном городке Печи. В Борисове на июнь 1941 года находилась Борисовская военная авиационная школа пилотов-бомбардировщиков. Здесь же размещалась 54 авиабаза с 154-ой отдельной ротой связи, 62 отдельной батареей ПВО, 82 отдельной зенитно-пулеметной ротой и двумя батальонами авиационного обслуживания.

На аэродроме находилась эскадрилья 13-ой бомбардировочной дивизии, самолеты СБ, а также учебные и транспортные самолеты ТБ-3. В городе размещался резерв военного-округа — 30-ый автотранспортный полк, в состав которого входило более 600 грузовых машин и машин специального назначения.В феврале 1941 года в Борисов было переведено Минское автотракторное военное училище с материально-технической базой. Казалось, что с такой силой стратегические мосты через Березину находятся в безопасности, но их не только не сумели защитить, а даже не смогли подорвать, 20-ый механизированный корпус генерал-майора Андрея Никитина представлял собой сомнительную боевую силу. Никитин был из кавалеристов буденовской школы, командовать большим механизированным подразделением он не мог успешно из-за нехватки академических и практических знаний. Механизированный корпус имел только 90 легких танков Т-26 и БТ-5, некомплект артиллерии и небольшое количество автомобилей. По своей огневой мощи 20-ый механизированный корпус был равен неполной стрелковой дивизии, усиленной учебным танковым полком. Но и это было серьезной силой, при умелом командовании. Генерал Никитин, не стал проявлять свою власть начальника гарнизона, чтобы использовать для доставки своих бойцов грузовики 30-го автотранспортного полка, а отправил батальоны на новый рубеж пешком.

Зная все это, Батя надавил на Коробкова и тот снял со своих должностей всех тех, кто был из-за своих хреновых знаний поставлен командовать на ответственных постах. Все-таки Павлов, сука, поставил дураков туда, где их наличие только усугубит ситуацию. После недолгого обсуждения на вакантные должности поставили опытных командиров.

* * *

Коробков, косясь на ужасного подполковника, после всех перестановок подводил итог:

— Самым слабым из всех танковых полков Четырнадцатого механизированного корпуса является Сто двадцать седьмой танковый полк Двести пятой моторизованной дивизии. Мало того, что ему изначально при формировании достались изношенные машины из числа брошенных, во время похода в Западную Белоруссию, так еще в середине мая этого года случилась форменная беда. Выполняя указания начальника автобронетанковых войск Четвертой Армии, помощник по ТЧ командира корпуса военинженер Первого ранга Афанасий Кривоконев приказал разукомплектовать восемь боевых машин, сняв с них особо дефицитные детали: нижние катки, направляющие втулки клапанов, нижние половины картера мотора, цилиндры. Запчасти должны были быть направлены в Брест в Двадцать вторую танковую дивизию, где ожидался смотр техники и учения с участием заместителя наркома обороны СССР. Новые запчасти должны были быть поставлены до пятнадцатого июня с заводов-производителей, но похоже, что они к этому времени так и не прибудут. По докладной записке воентехника Первого ранга Бобыря: ' В Сто двадцать седьмом танковом полку танки получены после капремонта и зачислены в учебно-боевой парк. Танки не укомплектованы: ЗИП, инструментами, оборудованием. В полку полностью отсутствуют любые запчасти, нет возможности исправить даже мелкие поломки. На трети танков гусеницы изношены и требует замены, на двадцати машинах, вместо заводских предохранителей используются самодельные жучки. Одиннадцать машин требуют восстановления, которое невозможно, без поставки запасных частей. А вот штаб корпуса этот танковый полк считает вполне боеспособным. И как быть в этой ситуации не ясно.