— Да?

— Ярослав? — в трубке раздался голос, от которого сердце забилось быстрее.

— Аня? — я сам не заметил, как заулыбался. — Откуда ты узнала мой номер?

Девушка тихо хихикнула.

— Это было несложно. Вы, Ярослав Андреевич, становитесь весьма популярным в Империи.

С разгорающимся в груди ощущением тепла я вышел на балкон.

— Того и гляди, скоро начнут звонить мои фанатки, — пошутил я. — Прости, в прошлый раз нас довольно грубо прервали. Ты в порядке?

— Если ты про возмущения моего «надсмотрщика», то всё в порядке. Я поговорила с отцом, проблем не будет. А вообще, я хотела поговорить… кхм, — Анна осеклась, её голос стал тише. — Скажи, ты сейчас один?

— Угу, — я обернулся в комнату, из-за закрытой двери в ванную слышался шум воды. Лили там надолго.

— Честно говоря, я хотела спросить тебя кое о чём личном.

К щекам прилила кровь, а из живота вверх поднялась приятная волна тепла. В голове один за другим замелькали варианты разговора, от которых сердце заколотилось. О чем же? Что делать в первую брачную ночь? Есть ли у меня девушка? Что?

— Слушаю, — выдохнул я.

— Мне снится… — послышался её тихий голос.

— Что?

— Снятся мои погибшие товарищи. Не могу выгнать это из головы, каждую ночь вижу их лица.

Я невольно выдохнул. Ну конечно, госпожа Аракчеева не может быть такой легкомысленной, чтобы повестись на случайно встреченного в госпитале парня. А я и забыл, что Аня — не только неприлично хорошенькая девушка, но и штурмовик имперской армии с внушительным боевым опытом.

— Сколько бы реабилитаций не проходило, сколько бы ни пыталась забыть, закрываю глаза — и снова вижу их. Как мы смеёмся вместе, ужинаем, тренируемся… Слава, ты ведь тоже терял друзей. Как после этого жить? Скажи, что мне делать?

— Ань, — я заговорил негромко и вкрадчиво. — Я понимаю, как тебе больно. Когда всё, что окружает, так или иначе напоминает о них. Когда каждый раз, выходя на связь, боишься снова услышать их крики в эфире. Садишься туда, где сидели они, ходишь той же дорогой.

В трубке шмыгнули носом.

— Я знаю, что слова мало чем помогут, и у каждого — своя боль и свой способ её пережить. Знаешь, что помогло мне?

— Что?..

Её голос снова вызвал улыбку. Она будто сидела передо мной и с надеждой смотрела своими прекрасными большими глазами. Казалось, я даже ощущал аромат её духов и тепло узеньких ладоней.

— Я пришёл на их могилы. И попросил прощения у всех. Я знаю, мёртвым это не нужно, это для живых. Я сказал каждому из них, что проживу эту жизнь так, как хотели бы прожить они. Чтобы на том свете, когда Всеотец призовёт меня, я мог посмотреть им в глаза и сказать — вы погибли не зря.