Чуть-чуть постояв на лестничной клетке, словно отдыхая от утомительного подъема на высоту в несколько этажей, он открыл дверь, и вошёл внутрь.

Внезапно его тело скрутила волна жжения, а мир взбрыкнул на долю мгновения, потеряв свои очертания, неспособный даже определиться, как ему сейчас выглядеть перед глазами старика с тростью в идеально сидящем на нём костюме тройка.

— Нужно поторапливаться. — Выдохнул он с явной усталостью, словно пребывание в застывшем и не определившемся мире давалось старику с каждым мгновением всё с большим трудом.

Опираясь на трость, посланник бога быстро зашагал по больничному отделению, огибая фигуры людей на костылях и креслах каталках, что в застывшем стремлении устремлялись по всей территории к двум кабинам закрытых лифтов.

Проходя по коридору между распахнутыми дверями в палаты, где под системами жизнеобеспеченья лежали неподвижные бесчувственные тела, что даже без замирания мира не знали, что творится вокруг и, мирно находились на своих местах, ожидая лечения врачей, что в большем своём роде уже покинули больницу, кинув их, на произвол судьбы.

В коридоре у одной из вип палат он остановился рядом с двумя застывшими людьми, и эта картина поистине была тем ещё зрелищем.

Стройная молодая особа с розовыми прядями волос за грудки прижимала среднего телосложения мужчину к стене, приподняв его при этом от пола. Сам же явно врач этой больницы, судя по позе и яростной затравленной мимике, вырывался из цепких рук с виду хрупкой девушки, чей рот был распахнут в крике на своего оппонента.

Мистер Ло, стоя практически впритык к этим людям, протянул руку к голове девушки, на чьих щеках блестели застывшие слёзы, которые так и не смогли скатиться дальше по её идеальной коже к шее, и по-отцовски погладил её по голове, слегка улыбаясь при этом.

Чувствуя, как нагревалась его ладонь вестник бога, смотрел через рябь меняющейся картинки реальности, где больные мирно шли по коридору, держась за услужливых медработников улыбаясь им, он убрал свою ладонь с шелковистых, но сейчас словно неживых волос девушки, после чего обогнул её и прошёл в открытую палату.

Трость ударяла по белоснежному кафелю, разнося единственные доступные звуки в данный момент этому миру. Мистер Ло же шёл к одной из двух больничных коек. К той, на которой лежала частично перебинтованная совсем ещё юная рыжеволосая девчонка, чьи волосы были местами обожжены, а где в угоду сложнейшей операции, и вовсе обстрижены и сбриты.

К рукам пребывающей в бессознательном состоянии девушке тянулись трубки капельниц, раствор которых прекратил свой помогающей в излечении тела бег.