Вожака я грохнул слишком быстро, удачно воспользовавшись заминкой этого урода, и тем самым утратил единственный источник информации. Затягивать было опасно. Слишком много у него могло оказаться для меня сюрпризов, и если уж я его смог удивить, то не стоило упускать шанс и давать уже ему такую возможность.

Вероятно, эта мерзость как-то почуяла гибель своего раба на наблюдательном посту и сразу же покинула свою комнату на втором этаже. Ее расположение я установил по результатам допроса последнего подранка, ну и припомнил, что конкретно это помещение уже было пустым, когда я исследовал этажи перед началом операции. Ну а когда я уже начал зачищать этаж, от близкого выброса некроэнергии проснулись упыри из соседних комнат, а уж после вопль того шустряка сбежались и остальные. И всё это время вожак где-то ныкался, а может и наблюдал, находясь в нематериале. Поэтому повторю, опасно было затягивать и давать ему шанс, если не укокошить меня, то свалить, воспользовавшись своей нематериальностью.

Того обрубка, которого обкорнала Страшила, и чье добивание я остановил, я, как и сказал, допросил. Но толку-то? Он знал не больше экс-Оксаны. Слишком нелюдимым и скрытным был их вожак, о котором они ничего и не знали. Ни имени, ни предыстории никакой.

Мда. Досадно.

О, а это кто такой дерзкий?

— Тормози, — крикнул в люк.

Соскакиваю с брони и направляюсь к размалеванному самодельным камуфляжем джипу, с забавными номерными знаками «Дружина». Эта колымага тормознулась у нас на пути, умышленно преградив его, а мне сейчас хочется кого-нибудь грохнуть, чтобы слегка высвободить свое напряжение и излить неудовольствие результатами поездки, так что я даже рад:

— Вышли, нах!

И ударом ноги вминаю фасад их модного «японца».

— Ты чё, на? Ты знаешь…

Не успевший добыковать чмошник улетает метра на три от моего жесткого, но не смертельного удара.

Здесь сейчас я быкую! И нехрен мне тут пляски самцов устраивать:

— Сюда иди, чмо!

Водила, похоже, на мое приветствие слегка подпустил в штаны. Видимо, они от какой-то местной силы, но я никак не проникся авторитетом их неизвестной мне организации, а сами по себе ребятки никто. Так, какие-то привыкшие кичиться несвоими заслугами и достижениями, судя по всему, лишь причастные к чему-то большему ничтожества. Не больше.

Всего в их наверняка отжатой у кого-то понтовой машине было трое. Один — уже животом мается, улетев от пинка. Второй — за рулем прочно прикипел и уже подванивает. Третий — притворился элементом интерьера салона, слава чувству прекрасного, так и оставшегося кожаным, а не воинственно комуфляжным, как собственно, это чмо. Ох уж эти мне во́ены, во́йны, но только не во́ины. Мимикрирующие под прокопченных ветеранов жалкие гопники, только и способные, что кошмарить безоружный мирняк.