Что ж, хвостатая с переломанными рукой и тремя ребрами улетела кубарем куда-то в куст, а я, лениво усевшись назад в свое плетенное кресло, стал картинно ковыряться отобранным кинжалом в зубах.

Понты — наше всё.

Но вот она выползла из кустов. Наконец, а то я уже забодался делать вид, что и правда шурую этой хренью у себя между идеальных зубов. Убедившись, что представление достигло зрителя, непринужденно откладываю кинжал на столик, где вино.

О! Вина ж хотел попить.

Беру бокал, понюхал, побултыхал и позырил на просвет, как будто смогу отличить не только год урожая, но и склон холма, хотя порою даже в сортах путаюсь.

— Ну что ж ты так не бережешь себя, лапочка? Ай-яй-яй. Теперь лечить тебя придется.

Не доставая Исцелялку, непринужденно, вроде как просто так кладу на нее руку и привожу мое новое приобретение в порядок.

— Будешь должна мне за медуслуги. Так на чем это я? А! А ты думала, что самая крутая тут, да? Не-не-не. Я, лапочка — миллиарды душ на своем счету имею. А ты? Хотя бы тысячей можешь похвастаться? Не слышу.

— Нет, — нехотя проскрежетала посрамленная.

— Страшила, у меня тут вино закончилось. Тащи всё сюда, угостим и гостью. Прием.

— Принято, Повелитель, — на мою радиопередачу отвечает шипящая и пиликающая коробочка с антенной.

— Как тебя зовут? И покажи свой истинный вид.

— Лидаро́н, — нехотя ответила моя собеседница, явив семь таких же черных хвостов с более светлыми, чем у Обрубка, кончиками.

Передо мной, между прочим, та самая особа, которая не первый уже раз имела честь держать клинок у моего горла. Я тогда еще обнаружил действие награды Первопроходец, поняв иномирянскую речь этой домино.

Лидка, значит. Хм(равнодушно). Оказывается, тогда меня посетила лично хозяйка самого́ сиятельного и неподражаемого Дэнчика Великого. Ах да, Всемогущего ж.

О, а вот и Обрубка Страшила доставила. Мда, именно для такого вот эффекта я и потребовал еще вина. Вон, как Лидка зубами заскрежетала. Ну пускай, пусть знает, как ей повезло не стать чем-то подобным.

Страшила тем временем установила опору с широким основанием, на которую и была насажена Обрубок, ввиду особенной чувствительности и соответствующих настроек, находившаяся уже в экстазе, а в момент соприкосновения данной конструкции с землей, так и вовсе взобравшаяся, так сказать, на очередной пик наслаждения. Она, к слову, ранее уже приняла противоядие от цветов с токсином, так что всё норм.

— Давай, — протягиваю руку с бокалом и подставляю под грудь Обрубка. Страшила же принялась ловко добывать требуемое. А когда отпил глоток из наполненного на треть бокала, с издёвкой решил проявить гостеприимство. — Ну и ей нацеди «стописят».