Вот сижу за рулем, а меня они так и манят, что приходится постоянно отвлекаться от дороги и пялится на это средоточие очарования. Удивительно, но категорически целомудренного и милого. Магия, блин, какая-то.

Одета она была слегка непривычно. Клетчатая с преобладанием темно красных оттенков рубашка, облегающая волнующую объемами грудь. Вон, даже пуговки натянулись как. Снизу — похоже, джинсы. Не вижу. Сверху — какой-то короткий пуховик бордового цвета, с капюшоном, что оторочен каким-то пушистым мехом. Лука и охотничьего костюма не видно. Странно. Может, и правда принцесса?

— А где ж они тебя пленили, прекрасная принцесса?

— Как ты узнал хуманс?!! — зашипела эта милотень.

Она даже шипит и корчит страшные рожи так забавно, что у меня неосознанное желание притормозить и приступить к ее затискиванию возникло.

Тьху. Не хватало мне еще такого счастья.

А насчет принцессы, ну как иначе еще могло быть-то? Но теперь хотя бы убедились.

— А что, я угадал?

— Вот же. Ты обознался хуманс. Я вовсе не она.

— Кто? Щас, шас, подожди не напоминай, эммм, кажется… Эл… Эли… Эле…

— Да Эллемире́ль же, деревенщина! Светлейшая Эллемирель из Закатного Леса. Как такого можно не знать-то?

Ой нимагу! Сейчас точно приторможу и перелезу на заднее сидение. Это ж 250 килотонн милоты с ушами. Как она уморительно возмущалась и дула щеки.

Пипец. За что мне это? А? Судьба, ты не перестаешь бить меня. Разве я настолько провинился? Скончаться за рулем в приступе милота́филии? Это более чем жестоко.

А насчет имени, так не сложно было предположить, что как-нибудь на «Эль» ее имя и начинается.

— Ну а как же тебя зовут, рабыня?

— А чё это сразу рабыня? Я — трофей! Почетный и… и… и страшно желанный. Вот!

— Ну и?

— Эль.

— Как пиво.

— Сам ты — как пиво, хуманс! Где вас таких набрали? Нет чтобы хоть одного утонченного принца, всё какие-то недоразумения, которые не знают, что с девушкой делать.

— Ну вот сейчас, за тем поворотом, к нам подсядет твоя госпожа, она точно знает, что там с вами делать. Опытная, мда.

— А она красивая? А добрая? А какие у нее волосы? А глаза большие? А на чем она сражается? — мечтательно зажмурившись и приложив меня очередным потоком милоты, затараторила наш трофей, похоже, не поняв, ЧТО я имел ввиду под обращением с девушками, хотя, по-моему, она тоже подразумевала нечто не то.

— Какой я ее пожелаю, такой она и будет, — пафосно отвечаю.

— Это почему это?

— Не отвлекай меня от дороги, рабыня моей рабыни.

А? Съела? Выбражуха. Бе-бе-бе!

Так, это что за нахрен? Еще какая-то дичь на меня воздействует? Скверной меня уже приложили, Хаосом полирнули. Теперь-то что? Аура розовых пони?