Да, я бы мог попробовать создать наборы универсальных многоразовых приблуд для серийного выпуска конкретного типа артефактов. Но тут уже нужна магия. Без нее всё очень долго и трудоемко. Да и вообще, рунная магия — это не быстро. Точнее, быстро — это не про неё. Ведь, по сути, это набор компромиссов и эрзацев, уловок и ухищрений. Уже чудо то, что простец, обладая необходимыми знаниями и используя «заемную» энергию, может достичь подобного результата!

Но я, конечно, не всё время возни с костями посвятил именно Биоконструктору. Я, делая перерыв, отвлекался на «Сумкодел», как я это назвал.

Что за ерундень такая? Так аналог Привязки подпространства из средних заклов школы Пространства. И да, теперь я могу открыть магазин по продаже сумок. Хе-хе(с ностальгией). В том мире не довелось, только подарки девочкам делал.

Ох, девочки мои девочки… Это даже хорошо, что вас тут нет, рядом с ТАКИМ мной. Хотя… я ж и не тот оригинал, а только копия. Да еще и кем-то уже порченая(вздохнув).

Так вот, Сумкодела с полным зарядом хватает на 25 привязок подпространства в 2.7 кубометров объемом. Так что в сутки, выходит, могу пилить сумок 50. А если цех будет, например, на скотобойне, то в разы больше. Заряжается-то энергией смерти.

Зачем мне вообще Сумкодел? Да нет, конечно, мастерскую я открывать не буду. Просто надоело Шелест и всё остальное постоянно таскать на себе. Да и перерыв нужен был. А так, широкий карго-карман на «пэнтсах», ну или подсумок какой-нибудь «зачаровал», и теперь всё своё ношу с собой, а ручки свободны.

Я и шашку с собой постоянно теперь тягаю. Мечник я, или где? Правда, сабельный бой мне не очень близок, но лучше пусть будет и не пригодится, чем пригодится, но не будет.

— Вань, ты опять где-то витаешь? — это Алина, моя отрада и спасение от безумства.

— Как я рад, что ты есть у меня, — прижимаю ее к груди и целую в макушку.

— Ага-ага, это ты сейчас обо мне, выходит, думал? — чуть обиженно и с наигранным недоверием интересуется мой спасительный якорь в океане регулярно штормящего безумия.

— О тебе я думаю всегда, когда мне нужно что-то светлое и путеводное, позволяющее найти выход в тяжелых ситуациях. Ты мой ориентир там, где я боюсь запутаться в своих страстях и поддаться темной стороне.

— Вот ещё. Делаешь из меня какую-то хрустальную вазу, которую боязно даже в руки взять, вдруг сломается. А я, может, и не против изведать на себе твою ТЕМНУЮ сторону, — лукаво и призывно заявляет моя лапочка.

Вот только… мне даже страшно представить, на что я могу быть способен, если вдруг это произойдет. Если с вечерними безумствами я уже смирился и отрываюсь по полной с теми, кому это по кайфу, то тащить туда что-то единственно светлое и важное для меня, в ту тягучую патоку сладкой и желанной мерзости — я не при каких обстоятельствах не хочу. Мы даже перестали вместе спать. И не потому, что я провожу ночи с рабынями. А из-за того, что боюсь утратить контроль с той, кем так дорожу, и кто еще не запятнан моими безумствами. Не то чтобы я прям весь поселок «спортил». Разум-то я не утратил. И с голым детородным органом наперевес не бегаю по улицам в поисках: кого бы еще подчинить, а потом еще пару раз покорить. Но три мои постоянные партнерши за эти дни вынесли все тяжести бахнутого на всю голову ВЛАДЫКИ. И то, что Аля не сбежала ещё от меня, объективно конченного, и даже не отвернулась — для меня, не утратившего надежды, необъяснимо. Но это то, тем не менее, что всё еще держит меня у края пропасти, питая ту саму надежду. А ведь я чувствую, что достаточно легкого дуновения ветра в спину, так сказать, и я полечу с того самого края, ну а мир обретет в моем лице ТАКОГО Темнейшего, что всякие там душки дроу и добряки «неизвестные подчинители», все они, короче, покажутся светлой страницей в истории этого мира.