Макферсону ничего не оставалось, как согласиться с его доводами. Тем не менее, из рассуждений полковника выходил вполне очевидный факт, с которым, так, или иначе, приходилось мириться:

— Но ты ведь понимаешь, что у нас не остается другого выбора, кроме как подключать к расследованию лейтенанта Уильямса и вводить его в курс дела? Либо так, либо тебе придется лично находить общий язык с Расселом. Сомневаюсь, что ты справишься.

Тернер недовольно поморщился.

— Все еще не доверяешь следователю? — усмехнулся генерал.

— Скажем, отношусь с осторожностью. Он не болтун и не предатель, в этом я абсолютно уверен, но мне очень не нравится его излишняя самостоятельность и инициативность. Этот парень в самый ответственный момент может решить сделать по-своему и…

Его речь прервал телефонный звонок. Генерал быстро выслушал звонящего и произнес:

— Пусть зайдет. — после чего положил трубку и перевел задумчивый взгляд на Тернера: — Думаю, пришло время принимать решение, Алан.

Кевин не ожидал, что генерал захочет его увидеть лично, а потому несколько опешил, когда его пригласили в кабинет. Он торопливо пригладил одежду и вошел внутрь, застав двух главных лиц "Ковчега" за одним столом.

— Добрый вечер, господин генерал; господин полковник. — Кевин отдал воинское приветствие обоим.

— Заходите, лейтенант. — Макферсон указал рукой на стул неподалеку от себя. — Садитесь. Какие-то проблемы с Максом?

Уильямс уселся на предложенное место и молча протянул руководителю листок бумаги с жалобой. Тот довольно быстро ознакомился с его содержимым и передал документ Тернеру:

— Если все происходило так, как здесь описано, то я обязательно предприму дисциплинарные меры, после проверки, разумеется.

— Какие?

— Объявлю нарушителю выговор. Думаю, этого будет достаточно.

Кевин демонстративно скривил лицо, достаточно открыто показывая свое несогласие с его решением, но промолчал. Однако, Макферсон легко уловил его настроение.

— Вы считаете, что выговор слишком мягкая мера?

— Судя по тому, что я узнал об этом Тони — да. Заметьте, я еще не упомянул о прилюдном оскорблении чести офицера, хотя это тоже имело место. Но дело даже не в этом. Понимаете, как бы так объяснить… — Уильямс замолчал, подыскивая правильные слова.

— Говорите, как думаете.

— В общем, у Макса свое понимание справедливости. Ему абсолютно не понять, что выговор — это серьезное наказание. Для него все наши чины и звания не имеют никакого веса, как не имеют значения и записи в личном деле. Так уж получилось, что мы с ним недавно побывали за решеткой, и теперь он ассоциирует наказание за нарушение дисциплины именно с этим. Боюсь, что он просто не поймет вашего решения. И да, он в курсе, что отец Тони Майерса является вашим заместителем.