— Ты ведь сказал, что его накажут? Ты же не мог меня обмануть, правда?

— Я тебя не обманул, Макс. — вздохнул Кевин. — Он наказан, но в человеческом обществе не всегда наказанием является клетка. Ему объявили выговор.

— Выговор? Но ведь это совсем не больно, и не доставляет неудобств! Разве оказаться без трусов в обществе незнакомых людей и получить выговор равноценно? Сколько дней клетки мне дадут, если я прямо сейчас разобью Тони лицо? И как белобрысый потом без меня поедет в город?

Его голос прозвучал достаточно громко, и Кевин рефлекторно покосился на соседний столик. Привлекать внимание окружающих очень не хотелось.

— Макс, оно того не стоит. — шепотом произнес он. — Сказать честно, я бы ему тоже с удовольствием "разбил лицо" если бы вокруг не было столько свидетелей.

— Значит, если я его проучу, но никто не увидит, что это сделал я, то… — потянул парень и хитро прищурился. — То мне, получается, ничего не будет, да?

— Всегда нужны доказательства. — терпеливо пояснил ему Кевин. — Например, отпечатки пальцев, или показания очевидцев. Если ничего подобного нет, то и наказание юридически применить невозможно.

— Я запомнил.

— Это хорошо. — Уильямс со вздохом отодвинул тарелку в сторону и задумчиво уставился на воспитанника.

Внезапно зрачки парня приняли форму горизонтальных прямоугольников. Кевин проследил за направлением его взгляда и увидел, что тот неотрывно глядит на Тони, стоящего у линии раздачи. Правая рука Макса в этот момент словно маятник часов ритмично раскачивала в руке вилку, на зубцах которой болталась одна единственная макаронина.

Тик-так, тик-так…

Меж тем, Майерс набрал полный поднос еды, и снова направился в их сторону, оживленно обсуждая со своим другом что-то веселое. И если Кевин видел перед собой только двух идущих парней, и ничего больше, то восприятие мира его подопечным в этот момент сильного отличалось от обычного. Как тогда, на ринге, с Мерфи…

Тик-так, тик-так…

Тони для Макса превратился в связанную систему рычагов и соединений: шаг восемьдесят один сантиметр, сильный опор на пятку; центр тяжести находится относительно высоко, двигается очень равномерно, но всегда немного запаздывает, из-за чего длинные ноги хлябают, и будто выбрасываются вперед. Угол зрения цели перекрыт подносом с едой, да и он совсем не смотрит под ноги, а все больше на своего друга.

Свидетели? Никто и ничего не видит — все заняты разговорами и едят свою пищу.

Тик-так, тик-так…

Внезапно зрачки Макса снова резко меняют форму, и становятся тонкими вертикальными полосками. Кевин вздрагивает, но поздно…