Однако, на обещании множества несчастий для предателей речь Великого Духа, своим могуществом, вполне возможно, превосходящего самых намоленных местных божеств, отнюдь не завершилась. Речь призванного запретной и почти повсеместно забытой магией могущественного существа продолжилась:

— … Однако, у тебя, Амынчанай, еще есть одна единственная возможность спросить свое сердце, того ли ты действительно хочешь, и, возможно, высказать другое, намного более сокровенное желание.

— Хочу, чтобы мой внук жил! — Выдохнула шаманка то самое, сокровенное, о чем ее вопрошало могущественное существо.

— Отменить проклятие, пропитавшее оболочки души твоего потомка, не сложно, собственно, я это уже сделал, однако мальчик под его влиянием уже заглянул за грань, отчего пламя его души почти угасло. — Откликнулся на этот крик души дух Справедливой Мести… или это был вовсе не он? Все же решение, предложенное со стороны заглянувшего на отчаянный призыв дочери шамана обитателя астрального плана, очень уж сильно отличалось от концепции, выраженной в именовании первоначально вызываемого Великого Духа, а, скоропостижно выскочив замуж, свое обучение дочка шамана так и не закончила, потому определить достоверно сущность откликнувшегося на ее призыв потустороннего существа она бы просто не сумела. — Вернуть его не изменившимся мне не под силу. Но я могу присоединить к его угасающей искре еще одну, отчего она станет сиять гораздо сильнее прежнего. Каково твое решение, Амынчанай?

— Мой внук всего лишь слабый ребенок. Я боюсь, что присоединенная искра своей сутью полностью затмит его разум, и вместо внука рядом со мной окажется совершенно чужой человек, — высказала шаманка свои опасения после долгого напряженного раздумья.

— Твое опасение может быть справедливо, — констатировал огненный собеседник, — но искры, остающиеся после смертных разумных, бывают разные. Есть такие, что после перенесенных злоключений или вследствие длительности пройденного загробного пути, почти не содержат собственной личности. Повреждения разума твоего внука после присоединения подобной искры будут, но не фатальные, и с течением времени они почти полностью исчезнут.

— Тогда я, если ты, Великий Дух, не против, выбрала бы именно этот вариант, — с осторожностью высказалась старуха, хорошо помнившая вековечный завет, что за все в этой жизни надо платить.

Но, кажется, на этот раз она все же ошиблась. Речи об оплате за услугу со стороны Великого Духа вообще не зашло. Закончив переговоры, совершенно молча, огненное лицо широко открыло рот, по контрасту с окружающими его нестерпимо яркими пламенными всполохами показавшийся старой шаманке темным провалом куда-то на изнанку бытия. И именно там, в темных глубинах, появилась крохотная и еле заметная, но постепенно увеличивающаяся в своих размерах искорка. Она словно летела откуда-то из темных глубин иного мира, приближаясь к незримому барьеру, окружающему мир живых. И в какой-то момент этот барьер оказался преодолен! Мелькнув огненным росчерком, искорка достигла переносицы лежащего на сундуке, в углу комнаты, бледного, неподвижного ребенка и… исчезла без следа.