В принципе, и еще по одному пункту удачно у меня получилось с моей побывкой именно сейчас. Пока вчера до Бугульчи шел, вокруг стояла еще, пусть сырая и слякотная, но достаточно теплая осень, довольно резкое похолодание я провел под крышей, в тепле и уюте, а уже обратно, в гимназию, отправился снаряженным в зимнюю одежду.

Подмерзшая дорога, присыпанная слабо утоптанным слоем снега, стелилась под ногами, котомка за спиной, в которую, поверх припасов домашней снеди я по уже устоявшейся традиции сложил свой пистолет и тыкву с обитающим в ней духом, не слишком затрудняла движения. Словом, у меня были все основания предполагать, что в Вятск я успею еще до полной темноты.

Замечательно припустил, даже еще двух путников, мужичков — лесорубов в тоже зимних зипунах и малахаях вскоре после выхода из поселка обогнал. Почему лесорубов? Так с топорами на длинных топорищах, закинутых на плечи, шли. Опять же и лесная опушка чуть дальше по дороге чуть ли не совсем вплотную подступала. И нет, это не та смертоносная лесная чащоба, с природным магическим источником в своей основе, она у нас версты с две в сторону начинается, а тут — обычный не очень густой перелесок, в котором с наступлением зимы и появлением снежного покрова на дороге жители нашего поселка начинали заготавливать древесину для своих обычных, хозяйских нужд.

Еще минут пять или десять, до самой почти опушки, я шагал бодрым шагом, а потом тишину раннего вечера разорвал истошный крик, почти визг. Не сразу даже и дошло, что это не какое-нибудь неведомое чудище так вопит, а обычный человек. Но сообразил. И почти одновременно с добытым мной из заплечного мешка пистолетом, сбоку, по диагонали от дороги, со стороны голубеющих в снежной дымке деревьев, показался бегущий молодой парень. Без шапки, в распахнутом полушубке, с красным, словно натертым свеклой лицом, оглядывающийся и спотыкающийся, он казался аллегоричной фигурой самой паники.

…И при всем том, за ним, по снежной целине, никто не гнался. По крайней мере, в хорошо проглядываемой ближней дали, до самой неровной стены деревьев, росших, наверное, максимум в сотне саженей по направлению на восход, ничего такого, что бы могло вызвать столь сильный ужас, мной не просматривалось. Пустое, припорошенное снегом пространство и жиденький строй голых, ничего не скрывающих деревьев и кустарников.

Меж тем, до бегущего парня, или точнее, уже молодого мужчины, оставалось всего ничего, я уже без труда уже различал бисеринки пота на его лице, когда он вдруг с разбега повалился лицом на снег.…И не начал подниматься на ноги, и даже не остался так и лежать, а вдруг, со слегка задранной в воздух левой ногой, принялся довольно быстро скользить в том направлении, откуда он так самозабвенно бежал. Не нужно быть пророком, чтобы сообразить, что за ногу этого несчастного тянет какая-то очень неслабая невидимка.