— Хватит реветь, а то водный баланс собьешь, — сказала Лизавета себе строго. Отвернулась от бардака, прошагала на кухню. Коробку и письма так из рук и не выпустила. Села за стол и ножиком аккуратно поддела заржавевшую крышку. Сокровища ушедшего детства потускнели и потеряли свою волшебную силу. На столе лежали несколько затертых монеток, стеклышки от бутылок, порванная серебряная цепочка, горсть камешков и гладкое иссиня-черное вороново перо. Оно единственное притягивало взгляд, играло в лучах весеннего солнца, и выпустить его из рук добровольно Лизавета бы не смогла. Настоящее волшебство! Доказательство, что все это было.

— Куда тебя пристроить, дорогой ты мой подарочек? Моя прелес-с-сть, — подражая интонацией известному персонажу, приговаривала она. На кухне этому артефакту явно было не место.

Продравшись через коридор, Лизавета водрузила свой бесценный дар над диваном. Прямо в центр ловца снов, что одиноко висел над ночником у изголовья. Куплен тот был в минуту душевной слабости, чтобы изгнать ночные кошмары и страхи, так кардинально портящие жизнь молодой женщине. Веревочное плетение оказалось фальшивкой для суеверных, но выкидывать его было лень.

Чувствуя странный подъем и жажду деятельности, Лизавета, было, рванула в ванну за тряпками и ведрами, но притормозила. Надо решать что-то с этим мусором, но сначала нотариус и работа, которую сегодня надо сдать. Мусор можно оставить на бессонную ночь. Ложиться на проклятый диван даже под защитой воронова пера она пока была не готова.

Звонки по записанному номеру нотариальной конторы гудели непрерывной издевающейся чередой, и снова нависли сомнения.

— Может, все-таки, приснилось? Может, в помрачении написала сама себе бумажку, напридумывала и теперь просто схожу с ума окончательно? Стоп!

Друг-ноутбук выдал, что контора по этому адресу существует, но звонить уже было поздно: время приема кончилось.

Послеобеденное солнце путалось в тополиных ветвях, из окна тянуло холодом, и дедлайн по многочисленным оргазмам был все ближе и ближе.

В лихом порыве Лизавета снова схватилась за волшебное перо, вытащила его из ловца снов и пристроила себе в растрепанный пучок волос.

— Теперь я точно похожа на птицу-секретаря, — заявила она бездушной машине, садясь за незаконченный текст. Слова восхваления в этот раз летели из-под клавиш, как из пулемета, и скоро псевдомедицинский шедевр был отправлен.

— А теперь пошли обедать, — сама себе приказала воинственная индейская скво. — Давно себя такой деятельной не помню…

Ломило спину и ноги. Мусорные мешки к полуночи заполнили прихожую и часть кухни, а кладовка с антресолями и комнатой приняли незнакомый, пустой вид. В трудовом порыве Лизавета прошла, как торнадо, по квартире. В утиль отправились старые шторы, коробки, залежи журналов и прочий мусор. Хотелось содрать обои, протертый линолеум, выкинуть древнюю люстру, но разум возобладал над чувствами. Как вор в ночи, чертыхаясь и громыхая набитыми полиэтиленовыми мешками, потопала на лестницу.