В сонный провинциальный она городок приехала уже ближе к обеду. Удалось подремать в междугороднем автобусе, и, в целом, жизнь не казалась уже таким мутным пятном, как в предыдущие дни.

«Как давно я никуда не выбиралась? Год, два, пять? Я дальше МКАДа после института и не ездила…» — промелькнула дикая мысль. Лизавета была ребенком домашним, а после отъезда маман вообще замкнулась на доме и работе. Вот и вышло, что теперь она сама себя не узнавала в витринах местных магазинчиков.

На удивление быстро она нашла контору и даже не растерялась в очереди.

Скучный молодой человек зачитал завещание, согласно которому дом в деревне Маурино, а также участок и какие-то сбережения Маланьи Афанасьевны перешли во владение Елизаветы Петровны. Вот вам бумажка с печатью. Оформляйтесь дальше. Желаем вам хорошего дня.

Внезапная наследница растерянно выползла на солнце. Где-то здесь, если судить по карте, должна была быть стоянка такси. Доехать бы до этого Маурино. Название в памяти не сохранилось. Только черно-белое фото из коробки, где маленькая девочка светлым пятном выделяется на фоне деревенского дома.

И снова Лизавете повезло. Таксист — усатый дядька — за небольшие деньги обещал доставить и забрать потом из деревни по звонку, чтобы она могла успеть на последний автобус в Москву.

Окна были заколочены, мусор и ветки устилали тропинку, штакетник повалился, но это был тот самый дом, где Лизонька провела свое чудесное лето. Только береза не дождалась. Лежала рухнувшим колоссом вдоль стены, оставив от себя лишь трухлявый пень в человеческий рост. Страшное зрелище.

— Зимой легла. Как Милку похоронили, так и береза сломалась. От мороза, поди, расперло болезную. Она совсем старая была… — прошамкал подошедший дед в обрезанных валенках на босу ногу, майке и подвернутых штанах. Колорита добавляли папироса, прилипшая к нижней губе, лысина и борода лопатой.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Лизавета.

— Ты чьих будешь, девонька? — дед ловко перекинул беломорину на другую сторону рта и хитро прищурил глаз.

— Лизавета я, Кузнецова. Получается, наследница бабы Милы. А вас как зовут? — она слегка отодвинулась от деда: запах мокрых валенок вкупе с табачищем перебивали дыхание. Прям разило от деда, как от козла.

— Наследница, значить. Оставила Милка себе преемницу. Ну и правильно. Деревня, глядишь, почти совсем вымерла. Хоть кто-то из молодых жить будет. Ты заходи, я в соседнем доме тут с Барбосом своим один остался.

Дед резко погрустнел и, шаркая мокрыми валенками, развернулся от калитки.

— Зовут вас как? — в спину ему прокричала Лизавета.