— Ты ответил, дал согласие на свое присутствие и подтвердил свою личность, соответственно, по протоколу, личное приглашение от секретаря в данном случае не требуется, с тобой все хорошо? — он, прищурившись, не сводил с меня взгляда, а я все никак не мог вспомнить, когда я отвечал на звонок, потому что проспать его я не мог по причине отсутствия этого важного действа в последние сутки, да и ком я с собой даже в сортир носил, поэтому Макарка точно из списка предателей выпадает. Кстати, о сортире.

— Ульмас, мне просто необходимо посетить кабинет раздумий, во избежание конфуза.

— Да, конечно, выйдешь из кабинета, и вторая дверь налево, — ответил Бойнич, пребывая в раздумьях.

Пока он раздумывал над тем, с кем же говорил лощенный секретарь, я вышел в коридор и толкнул дверь. Свет зажегся автоматически, и я увидел, что это вовсе не искомый сортир. Передо мной оказалась комната, напомнившая мне то ли мастерскую, то ли лабораторию. Лежащие на столе предметы привлекли мое внимание настолько, что я даже на секунду забыл, зачем шел в сортир. Подойдя к столу, я взял с него адамантин, потом аккуратно положил его обратно на стол и поднял в ступку. Вопрос о том, зачем ему нужна была именно эта руда, отпал сам собой, когда мой взгляд упал на небольшую открытую коробку, набитую пулями разного калибра. Скорее всего, это была небольшая часть из того, что он сделал до этого. Так о каком вообще доверии идет речь, если собственный тесть замешан в подобного рода экспериментах? Другие мысли, кроме тех, что это один из многих, связанных с Волковым, членов Совета, отпал сам собой, но ничего другого в голову просто не приходило. Интересно, это по его указке Олежек тогда в школе оставил меня в живых?

— Виталий, я все могу объяснить, — от двери раздался тихий голос Бойнича, до которого видимо дошло, что он дал мне неверное направление, я встрепенулся, выныривая из собственных мыслей, и с огромным трудом отвел взгляд от адамантина, который словно ожил после того, как я прикоснулся к нему.

— Например? — я медленно обернулся к нему, разглядывая так, словно видел впервые. — Кто толок камень? Только не говори, что делал это самостоятельно, это должен был делать исключительно одаренный.

— Виталий…

— Это Эльза? — во рту стало горько, словно я только что разжевал полынь.

— Что? Нет, конечно, нет. Я не стал бы… — он замолчал под моим пристальным взглядом. — Андре. Это делала Андре. И пока ты ее не выгнал, она передавала мне кое-какие данные, которые касались других претендентов.

— Это низко, даже для убитых Системой мозгов, — я поставил ступку на место. Претендентов? Он что, хочет сказать, что не связан со всеобщим безумием и просто отстреливал, топил, душил, как там еще гибли те, кого насильно пытались запихать на трон во главе Совета. Но… В принципе, не лишено логики, потому что он сам неоднократно чуть не отправлялся на тот свет во время разного рода мятежей и заговоров. Но если это всего лишь постановка? Нужно связаться с Вихровым, чтобы убедиться, что все идет по заранее намеченному сценарию, и тогда хоть в этом плане избавиться от тревожного чувства вселенского пиздеца, организованного моим тестем. — Зачем? Нахрена было это делать?