Практически сразу была установлена связь с разведгруппами. С помощью одной из них был выявлен участок реки с песчаным дном. Там сразу же спустили мой БМК-Т, который за один рейс перебросил два отделения разведчиков. Ко второму рейсу десантники нашли две большие лодки, и катер смог сразу быстро переправить уже четыре отделения. Третьем рейсом он особо не напрягаясь, на пароме перекинул сразу роту десантников. И только после этого пустили по дну трофейные танки. Таким образом, меньше чем через час, на западном берегу реки у нас было три роты, из которых одна была танковая. Еще через час, все намеченные места переправ были надежно прикрыты нашими заслонами, которые не надеясь на авось, со всей возможной скоростью окапывались.

К этому времени, подошел наш «мостовой» батальон, который сразу принялся готовить переправы для двух стрелковых дивизий, согласно разработанному плану. Быстро и без суеты устанавливались дополнительные опоры на подвесном пешеходном мосту, наращивали трос лебедки БТСа тросом от парома, натягивали его через блоки на обоих берегах. Мой катерок при этом мотался от одного берега к другому как челнок. На самом пароме варили специальную раму, что бы БМК-Т мог толкать впереди себя паром, а не тянуть его за собой.

Пока все это делалось, вперед к дивизии Руссиянова ушли специально выделенные группы регулировщиков, которые будут направлять поток войск, в зависимости от вида, каждый к своей переправе. На наше счастье авиации противника не было, от слова «вообще»! Это была огромная удача, прежде всего потому, что немцы пока не знают о месте исчезнувшей с могилевского шоссе дивизии.

В полночь без нескольких минут, подошедшая дивизия начала переправляться через реку Березину. Не в первый раз наблюдая за отходящими остатками наших частей, я понимал, что они действуют деморализующе на моих бойцов. Хоть мои ребята уже далеко не необстрелянные солдаты, все равно от такого они задумываютя о силе и неподимости противника. Ведь мы отступаем… Сейчас переправлялись не только личный состав «сотки», но и многие кто примкнул к ним на лесных дорогах Беларуссии. Некоторые отступающие, если подойти к ним строго юридически, должны быть привлечены к ответственности за отход и получить кто что заслужил.

Однако, глядя на измученных, обожженных солнцем, голодных бойцов, я оценивал их по-своему.

Такие отступающие солдаты, сержант и командиры в большинстве своем были кадровые, обученные, опытные воины. Но случилось то, что случилось — беда. Часто не по их вине — они просто не могли устоять против той силищи, которая на них обрушилась. И необеспеченность артиллерией, танками, авиацией, боеприпасами тоже не на их совести. Они же могут стать золотым фондом в среде молодых неопытных бойцов, если им дать шанс.