— Устал? — спросил спросил его по доброму Крейзер.
Он переступал с ноги на ногу и молчал. Я понял: наверное, не так давно крестьянствовал и теперь горько жалел пропавший хлеб и нелегкий труд неизвестных ему людей. Не дождавшись от него ответа, мы с Яков Григорьевичем пошли дальше. Не знаю о чем думал Крейзер, а я думал о других, человеческих потерях. Вчера, например, пропал командир одного из полков «сбродной» дивизии, которую за несколько дней сколотил полковник Гришин. Поехал со своим адъютантом на броневичке в один из батальонов и ни слуху ни духу о них. Может быть, лежат где-то в таких же высоких хлебах?
— Яков Гриорич, есть предложение!
— То что оно будет интересным, я уже не сомневаюсь…
— Не скашивать до конца это поле, а заминировать его огненными фугасами и кода противник под прикрытием высоких хлебов накопится для броска на наши позиции, одновременно поджечь его со всех сторон.
— А для полной надежности перед полем развернуть несколько пулеметных подразделений!
— Именно, а отход в тыл отрезать навесным огнем счетверенных установок.
— Тогда идемте скорее к рации, надо отдать распоряжения.
— Подождите, немцы после такого будут очень жестко обрабатывать наш передний край авиацией и артиллерией. Нужны ложные окопы перед всей линией нашей обороны здесь. И заодно присмотреть надежные и безопасные места в тылу, но не далее чем сто-стопятьдесят метром за линией траншей.
Глава 6
Когда мы подошли к своему БТРу уже светало. Противник лениво постреливал, воевать гитлеровцы начинают как правило ровно в семь утра, и не минутой раньше. Надо было готовиться к очередному военному дню.
У БТРа встретили минут как пять, подъехавшего на машине в батальон заместителя командира одного из сводного полка по политической части старшего батальонного комиссара. У замполита была не характерная для этой части военнослужащих фамилияБылинкин. Да по внешнему видуон не был похож на еврея, в отличии от того же Крейзера. Он был такой плотный, что при его совсем небольшом росте он казался просто толстым, почти круглым. И что меня не на шутку развеселило — он завтракал! Причем не на сидении «эмки», а в только что вырытом окопе на несколько человек.
— Кашки пшенной не хотите? — приветливо спросил он вместо приветствия. — Или, может, чайку?
— И кашки хотим. И чайку тоже.
— Семен Петрович, организуй товарищам командирам солдатской каши и чая! — не меняя выражения лица, спокойно произнес он в сторону.
— А еще больше я хочу уточнить с тобой наши сегодняшние боевые дела, дорогой товарищ замполит!
— Сначала покушать! Я сегодня спецально выехал пораньше, пока у немца не начался боевой день по распорядку.