Надо отдать должное полковнику, из навалившегося на него шока, он вышел очень быстро:

— Но тогда, в связи с этим, у меня остается только один вопрос: что от вас ожидать в дальнейшем и можем ли мы вам доверять? — Мисюрев не сводя глаз с меня, точно так же сложил руки на своей груди.

— А у вас остались какие либо сомнения, в том что нам нужно не доверять, или это вопрос сохранения собственной жопы и получения плюшек?

Я перевел дыхание, встал с поваленного ствола и продолжил:

— Как я понял, вопрос доверия к нам снят с повестки? — и дождавшись его кивка, продолжил:

— А поэтому, товарищ целый замнаркома, чем меньше нам будут мешать бить фашистов — тем будет лучше. Согласны?

— Против вашей логики спорит трудно… А по поводу плюшек и как говорят здешние евреи, «тухеса», то поверьте, этим страдает не только наше ведомство. Я бы сказал, что в вашем наркомате размах поболее…

— Можете сказать подробнее?

— После того как вы подготовили контрудар, там… — он поднял палец вверх, — было сформировано мнение, что вас, со всей экспериментальной техникой необходимо срочно эвакуировать в глубокий тыл.

«Бл#дь! Узнаю родную армию! Сначала шухер, потом геволт, после этогопоиск виновных, наказание невиновных, и как вишенка на торт — награждение непричастных».

* * *

На следующий день после разговора с замнаркома мне пришел приказ грузить всю экспериментальную технику и необходимый личный состав в эшелон. А в назначенный час началась артиллерийская подготовка, а затем удар мехкорпусов. Они, в первый же час сумели прорвать оборону немцев и продвинуться в глубину их обороны на шесть километров. Но неожиданно ситуация осложнилась мощным контрнаступлением немцев. В боевые порядки корпусов во многих местах вклинились танковые части противника, которые состояли из двух моторизованных и одной танковой дивизии. Нашей разведкой было вскрыто выдвижение еще нескольких соединений гитлеровцев с правого берега Западной Двины. Особо сильные потери наши танкисты несли от авиации люфтваффе, переброшенной из Франции. Их авангарды первоначально смогли продвинулись примерно на десять километров от рубежа обороны 20-й армии.

И как не хотелось мне помахать шашкой, но для военного человека приказ это альфа и омега жизни.

Вот и пришло время нам прощаться со своими боевыми товарищами. Мне даже стало очень жаль, все же создавая свою бригаду с нуля, я вложил в нее и хороший шмат своей души, да и не только я.

Вспомнилось как в тылу врага, из групп окруженцев и наших пленных, без снабжения, а имея только пару найденных складов, трофейного и брошенного нашими войсками оружия, вооружить не просто стрелковую, а фактически танковую бригаду с артиллерией, причем тяжелой, а это что-то.