Уже позже, когда я смог задать этот вопрос командиру этих ребят, мне с сожалением объяснили, что горючего и боеприпасов у эскадрилии И-16 было в обрез, максимум еще на два-три вылета, и когда им пополнят запасы и того, и другого, никто из командиров не имел ни малейшего понятия…

А на земле межу тем шел ужасный бой, до последней железки и капли крови. Как мне потом сообщил Крейзер, та первая серия авиабомб унесла жизни пятерых бойцов, еще несколько человек были ранены и контужены. После третьего захода добавился артобстрел. На этот раз он продлился куда дольше. Противник как будто, вымещая свою злость за так удачно сорванный авианалет и погибших камрадов, словно старался израсходовать все имеющиеся боеприпасы. Противник непрерывно обстреливал позиции почти сорок минут.

На слух, одновременно работали крупнокалиберные орудия из-за Березины, и более мелкие минометы с плацдарма. Немецкий командир явно сйчас использовал всю имеющуюся в наличии огневую мощь, для того что бы при атаке не было осечки. Ему нужен гарантированный успех.

Такая мощная огневая подготовка наступления противника, конечно же не была безрезультатной.

Мы понесли достаточно ощутимые потери и в технике, и в живой силе. Практически прямым попаданием снаряда был безвозвратно уничтожен один из легких танков, серьезно повреждена ходовая часть другого БТ. Еще оказался разбит крупным осколком двигатель одного из четырех

Т-28 — снаряд угодил точно под корму танка, рядом с МТО. Экипаж, который предусмотрительно укрылся от обстрела в наспех отрытой щели, смог сразу же потушить вспыхнувший бензин. Сам танк после этого повреждения двигаться самостоятельно больше не мог, только на буксире. Зато вполне мог вести огонь из капонира.

Потеря пяти человек от первых бомб была цветочками. Основной урожай сняла вражеская артиллерия — потери среди пехоты и остальных бойцов оказались более значительными. Даже хороший окоп — не танк, его с места не сдвинешь и броней не закроешь, а время на то, чтобы пристреляться, у фашистов имелось.

Незадолго до окончания артподотовки, пока легкий ветерок не снес в сторону вставшую бурым облаком, поднятую взрывами пыль и дым, с обоих флангов практически одновременно штурмовые группы проотивника начали стремительную атаку, подобравшись на исходнные по лесу под прикрытием грохота артподготовки. Немецкий командир, именно на эти группы и возлагал особую — или, скорее, последнюю надежду: пока русские будут укрываться от мин и снарядов, его пехотинцы сумеют подобраться если не к самой линии окопов, так хотя бы на расстояние одного-двух бросков до них. Когда они ворвутся в траншеи русских иванов, остольное будет делом техники и немалого боевого опыта. Чему, чему а захватывать оборонительные позиции противника их учили, и очень хорошо. А уже во время,когда в траншеях начнется рукопашная, в атаку пойдет оставшаяся броня.