Больше всего хранилище Службы внешнего поиска напоминало мне уютный магазинчик Рапуша, где разное барахло было аккуратно рассортировано и разложено по стеллажам. Вот только в отличие от предприимчивого арайца, корфу собирали всё подряд, и сохранность представленных здесь экспонатов оставляло желать не просто лучшего, а отличного в третьей степени. Сканеры корабля видят электронные метки, в ином случае выдают своё «предположительно», но увы никак не определяют степень сохранности объектов. Выставка достижений ушедшей цивилизации представляла собой сборище мусора непонятного назначения, обломков, остатков, раскуроченных деталей, распиленных, просверленных, смятых и разорванных металлических пластин, труб и частей каких-то конструкций. Но не стоит упрекать ящеров патологической страсти к накопительству бесполезного хлама: состояние большей части здешнего «богатства» лишь итог исследований, экспериментов и опытов. Долгих лет. Служба не зря ела свой хлеб.

Я без особого результата бродил средь полок и стеллажей, слонов не наблюдалось: ни больших, ни маленьких, ни даже розовых. Женька тоже застрял где-то в глубине и свойственных ему криков радости не издавал. Чувствовался запах провала. И ладно мы не затратили особых усилий, чтобы проделать путь сюда, но как бы себя чувствовали арайцы? Пробиться на глубину, всё же проломить дверь или стену и в итоге не найти ничего полезного. Не ради же стеллажей они стали затевать столь трудоёмкое дело? Для постройки жилища, изготовления мечей, ножей или ещё чего можно использовать и более доступный материал с поверхности. Что-то тут не так.

Ответ нашёлся, когда я уже собирался бросать бесполезные поиски. И да, им оказался именно стеллаж, который слишком подозрительно был заставлен пустыми пластиковыми контейнерами и столь же подозрительно стоял один-одинёшенек у стены. Несколько ящиков тут же полетели на пол. Дверь, за ними скрывалась обыкновенная дверь, даже не бронированная, с толстым матовым стеклом почти на всю её высоту.

— Тяжёлый, гад, — попытка сдвинуть преграду в сторону успехом не увенчалась.

И локальное изменение гравитации не применить: уж слишком мала площадь воздействия, а ронять или разбирать массивную конструкцию мне не хотелось. Пришлось звать на помощь и лишать себя славы первооткрывателя. Женька явился быстро — поисковые дела у него тоже шли неважно — и без каких-либо традиционных шуточек впрягся в нелёгкую работу «тяни-толкателя».

Стеллаж скрипел, дрожал, грозился обвалиться, но сопротивляться нашим дружным усилиям не мог: спустя полминуты дверь была освобождена. Женька тут же ухватился за ручку, дёрнул её на себя, и поспешил первым проскочить в открывшийся проход, но не сделав и шага, с испуганным вскриком отскочил назад.