Я дьявол простой, и для меня та глиняная статуэтка значит не больше, чем граффити с известной надписью на заборе. Однако если вспомнить, как рождается Колыбель, выйдет, что, возможно, эта фигурка — изображение давшего берам жизнь божества. Погибшего, разумеется, раз у них нет своего Героя.

Устроившись под деревом, я раздвинул кусты, выглядывая на выжженную поляну. Пустырь не давал громадным берам скрыться полностью, но прикинуться валунами в сумерках, надо признать, им удавалось. Пожалуй, не мои бы измененные глаза, хрен бы заметил, пока не наступил кому-нибудь на лапу.

Выждав немного, пока отряд подберется близко, я положил руку на землю. Многого я все равно не сделаю, фокус с огненным валом, устроенным для кобольдов, здесь не пройдет. Лесная же вспышка здесь не имеет смысла — гореть на пепелище просто нечему. Но есть и другие пути.

Через час я уже мог разглядеть каждого разведчика во всех деталях. Между нами оставалось метров сто от силы, значит, скоро и меня заметят. А потому пора действовать.

Подняв руку ладонью вперед, я выждал, когда подойдут ближе, и выстрелил крохотным огнешаром в самого дальнего. Алая сфера пронеслась через темноту, ударила прямо в морду затаившегося бера. Шерсть полыхнула, он рыкнул, но тут же остался без головы — обугленный череп свалился на землю.

Я же сорвался с места и пробежал метров сорок левее. Беры рванулись в стороны, рассредоточиваясь по пепелищу.

Дождавшись, пока они вновь продолжат движение, я собрал новый огнешар и бросил в того, что оказался ближе всех. Удачно — он стоял ко мне спиной, и пламя объяло его торс, мгновенно испепеляя шерсть, вгрызаясь в кожу и плоть.

Рев боли прозвучал, будто гром посреди ясного неба. Беры рванули прочь, стремительно уходя от места расправы, однако я тоже не сидел на месте.

Еще дважды мне удалось подобраться достаточно близко, чтобы выбить по разведчику. А затем разъяренные беры бросились в атаку.

Стоило им ворваться в лесную зону, один мгновенно угодил в яму с кольями. Вой звучал недолго — с пронзенными легкими долго не поорешь. Другой внезапно получил по морде прилетевшим из ниоткуда бревном, да так удачно, что заточенный край воткнулся в пасть, моментально ее разорвав.

Они кричали и ярились, то и дело нарываясь на ловушки. Однако, нужно отдать должное, сбежать решил только один — и тоже наверняка лишь для доклада, а не ради спасения своей шкуры.

Но как только он выбежал на открытое пространство, я выпрыгнул навстречу и, не давая сбить себя с ног, отпрыгнул левее. Лапа бера едва не задела, но встречный удар шестопера с глухим стуком переломил в ней кости. Нашей совместной силы хватило, чтобы обломки прорвали мясо и кожу.